Foresight

Итоги парламентских выборов в Армении вновь поставили вопрос о перспективах российского влияния в республике и эффективности инструментов так называемой «мягкой силы» на постсоветском пространстве. Сохранение власти Николом Пашиняном, несмотря на высокий уровень общественной поляризации и серьезную критику со стороны оппозиции, многие эксперты рассматривают как свидетельство того, что прежние механизмы работы Москвы с общественным мнением и политическими элитами в регионе уже не дают ожидаемого результата. На этом фоне все больше внимания привлекает фигура Самвела Карапетяна, который по итогам кампании фактически стал наиболее заметным представителем оппозиционного лагеря. В отличие от многих традиционных противников действующей власти, связанных с прежними политическими элитами Армении, Карапетян воспринимается значительной частью общества как относительно новая фигура. Его биография связана прежде всего с бизнесом и благотворительной деятельностью, а не с участием в многолетних внутриполитических конфликтах. Именно это обстоятельство делает его потенциально привлекательным центром консолидации оппозиционных сил. На протяжении последних лет одной из главных проблем армянской оппозиции оставалось отсутствие единого лидера, способного объединить различные группы недовольных курсом правительства. При этом многие избиратели, критически относящиеся к Пашиняну, одновременно не готовы поддерживать возвращение политиков прежней эпохи, ассоциирующихся с коррупцией, закрытостью элит и нерешенными проблемами прошлого. В подобных условиях Карапетян может оказаться компромиссной фигурой для разных сегментов протестного электората. Не случайно все чаще звучат предположения, что именно на него в перспективе будет сделана основная ставка среди тех сил, которые заинтересованы в формировании альтернативного политического центра в Армении. Для России такая конфигурация выглядит логичной еще и потому, что Карапетян имеет устойчивые связи с российским экономическим пространством и не демонстрирует антироссийской риторики. Однако даже успешное продвижение нового оппозиционного лидера не решает более фундаментальной проблемы. Армянская ситуация показала, что влияние в современном мире определяется не только контактами с политиками или элитами. Существенную роль играют работа с молодежью, образовательные программы, гуманитарные проекты, культурное присутствие, медийная политика и способность формировать привлекательный образ будущего. Во многом именно в этой сфере Россия в последние годы столкнулась с заметными трудностями не только в Армении, но и в ряде других государств постсоветского пространства. Старые инструменты взаимодействия зачастую оказываются менее эффективными в условиях смены поколений, роста национальных политических проектов и усиления конкуренции со стороны других внешних игроков. Поэтому вопрос сегодня заключается не только в том, кто станет главным оппонентом Пашиняна на следующих выборах. Не менее важным является вопрос о том, сможет ли Россия модернизировать собственную систему гуманитарного и общественно-политического влияния в регионе. В итоге фигура Карапетяна действительно выглядит наиболее вероятной точкой опоры для консолидации армянской оппозиции в среднесрочной перспективе. Однако без серьезной трансформации российской «мягкой силы» и пересмотра подходов к работе с обществами постсоветских стран даже появление сильного союзника вряд ли позволит Москве кардинально изменить сложившиеся тенденции.