Теперь, следуя заявленной концепции, перенесемся в ноябрь 1917-го. Спустя 10 дней после штурма Зимнего, 4 ноября новая власть уже столкнулась с тяжелейшим внутренним расколом. Сразу четыре народных комиссара первого состава Совнаркома одновременно подали в отставку, устроив демарш против жесткой политической линии Владимира Ленина и Льва Троцкого. К ним присоединился и ряд других видных деятелей (включая Льва Каменева и Григория Зиновьева), покинувших Центральный комитет партии. Умеренное крыло большевиков категорически не приняло курс на жесткую однопартийную диктатуру. Ушедшие выдвинули два ключевых требования: • Однородное социалистическое правительство из представителей всех социалистических партий, заседавших в Советах (включая меньшевиков и эсеров). Иначе отказ от коалиции приведет к «политическому террору» и гибели революции; • Отмена цензуры прессы. Оппозиционеры внутри партии резко осудили принятый 27 октября «Декрет о печати», который закрыл инопартийные газеты («Речь», «День» и др.). Они требовали вернуть свободу слова. Ленин и Троцкий проявили бескомпромиссность, назвав ушедших «дезертирами» и «штрейкбрехерами». Под угрозой полного исключения из партии бунт сошел на нет. Наркомы вернулись (но их потом всё равно расстреляют). Ограничения, названные «временными», так и не были сняты. Уже к лету 1918 года в Советской России была полностью ликвидирована вся небольшевистская пресса, что окончательно оформило однопартийную диктатуру. И нельзя утверждать, что Ленин всех обманывал, когда в 1905 г. писал о полной свободе слова и печати. Просто он требовал её для себя, чтобы легально вести пропаганду и критиковать власть. Но в его теории «буржуазная пресса» всегда оставалась вражеским оружием, которое после штурма власти подлежало немедленной конфискации. Ну, а Троцкому по законам жанра через время самому разонравилось и он начал требовать того, с чем беспощадно боролся в ноябре 1917 года. Ахаха