Поэты – России: Экспедиция

@poetyrossii · Russian · active

Subscribers 569 Subscribers, last 30 days: 569 → 569 +1 24h
Reach per post (ERR) 83.7%476 avg views
Posting 3.3/week last 3 hours ago
Reactions per 1K views 6.8 👍 ❤ 🔥
  1. ВЛАДИМИР БЕЗДЕНЕЖНЫХ *** Город имени моего. Улочки по-над горой. Разлита Клязьма петляет внизу. Торжество Средне-русского колорита. Город имени моего. Дмитриевский, Успенский Стоят, возвышаясь, над арт-нуво, Прыгающим со стенки. Город имени моего. Всех не упомнишь, кто там Престол обретал. Истории вещество Прячется по пустотам. Город имени моего. И Святославича? Мономаха? Неясно. Но Годова под травой Донизу вся из праха Русского. И дальних предков Дремучее, корневое родство Держит стены камня любого крепче Города имени моего. Из готовящейся к изданию антологии современной исторической поэзии "Что ни век, то век железный..." #ЛитературнаяЭкспедицияР132 #ПоэтыРоссии #ПоэтыВпути

  2. В нашей литературе есть устоявшийся термин «петербургский текст». Без сомнения, существует и текст московский. Есть крымский текст, принадлежащий сразу нескольким городам. Думаю, и Екатеринбург, и Нижний Новгород смогут доказать, что их текст тоже состоялся. Но далеко не все российские миллионники удостоились своего корпуса текстов. Знаем ли мы, каков на вкус и цвет текст казанский, волгоградский, красноярский? Что уж говорить о городах уездных/районных? Как мы видим, традиционный «уездный текст» как раз и стремится показать, что никакой индивидуальности у описываемого города нет и быть не может. https://portal-kultura.ru/articles/opinions/378500-kogda-uezdnyy-gorod-perestanet-byt-glupovym/

  3. repost

    ВЛАДИМИРСКИЕ СТАНСЫ * В домонгольскую правду пустивший костистые корни, слишком умирал этот город, чтобы нынче развеиваться, и сидят на древней его белокаменной колокольне с антидроновыми ружьями РЭБовцы, рты их оскалены, вражьи не пролетят соколы, выльются радиоволны расплавленно вокруг да около. * Резные наличники, словно ресницы, на старческих деревянных домах. Вскоре засмотрелась, и бросилась на меня машина; смотрела б, куда идешь. Клязьма впадает в Оку, та в Волгу, а та в Каспийское море. Вот так и устроена смерть: вода, что перетекает друг в друга и в дождь. Непрерывность длинного выдоха строки моей! Каменные львы, словно нарисованные ребенком, из немертвой бредут Византии сотню тысяч ночей, и все никак до конца не доходят по барельефу тонкому. * Так вот княжичи укрывались с княгиней наверху белокаменного собора, пока подступала к стенам ордынская гибель, как тошнота под горло. Знаешь, как быстро убивает огонь? Ничего не знай, как быстро убивает огонь. Нас прикроют куполом РЭБы, среднерусское с колокольни течет небо, и встает опаленная женщина, выходит вонь. * Человек, укрывающийся в соборе, понимает, что когда откроется дверь, - будет за ней не Бог; будет некое море, некий левиафан, поглощающий плоть и твердь, как бы последний лучник ни целил метко, как бы не раззевал глотку провал овражий. Лови волну, детка, лови ее полностью, вражью. * (это я дерзаю прикоснуться к древнему камню сквозь воздух железный). Ну давай, зая, запрети меня за разжигание розни. (под сажи старческой кожей некогда проступит древних росписей свод). Да что еще объяснять-то, Боже, я же пацифист, а не идиот. * И потом, когда инок Андрей Страшный Суд рисует на стенах, то Христос у него не глядит на людей, только так - вдохновенно - в новый век вступает, едва обозначив очередь, выстаивающую к Врачу. Как легко, как больно, но только нельзя иначе, и вдыхаю дым, и лечу, лечу. Анна Долгарева август 2026

  4. edited

    Часто говорят «рязанская физиономия», имея в виду нечто простонародное. Но вот Николай Гумилёв, образец благородства в нашей поэзии – рязанский по отцовской линии. Про его связь с Бежецком Тверской области, рядом с которым было поместье его матери, знают многие, а его рязанская история известна гораздо меньше. Его отец, Степан Яковлевич, был сыном дьякона из Спасского уезда, учился в Рязанской духовной семинарии. В старости его потянуло к корням, и он в 1901 году купил имение Берёзки в 20 км к юго-востоку от Рязани, близ реки Раки (в которой, видимо, водился рак, цапнувший греку за руку). Пишут, что имение было «небольшое», но судите сами: 65 гектаров – это много или мало? У кого из нынешних поэтов в детстве была такая дача? А ведь отец Гумилёва, работавший корабельным врачом в Кронштадте, не считался богатым человеком. Два лета, 1901 и 1902 года, юный Гумилёв, к тому времени уже вовсю сочинявший стихи, провёл в Берёзках. Друзей там у него не было, но он всё равно не сидел дома: вырыл пещеру на берегу реки и общался с ежами и крысами. В 1905 году имение было продано, но, вероятно, родственникам или друзьям семьи, потому что в 1907 году Гумилёв, уже побывав за границей, пожив в Париже, снова ненадолго туда приехал. О последующих владельцах ничего не известно, во время гражданской войны имение было покинуто, бумаги сгорели. Теперь на его месте пустошь. По некоторым сведениям, усадебный дом (видимо, деревянный) был разобран и перенесён в соседнюю деревню Панфёрово, где его использовали в качестве школы, а потом забросили. Однако, когда в 2017 году сотрудники рязанского Музея путешественников решили почтить Николая Гумилёва памятной табличкой, они установили её не на доме, а на открытой местности.

  5. Город Скопин Рязанской области известен миру как родина Захара Прилепина. Но этим его связи с русской литературой не исчерпываются. Есть по крайней мере ещё две зацепки. 1) В Скопине во второй половине XIX была придумана и реализована первая в России финансовая пирамида. Казалось бы, какое это имеет отношение к изящной словесности? В 1884 году организаторов пирамиды (более 20 человек!) судили в Москве. На процесс съехалось множество газетных репортёров, одним из которых был Антон (в то время ещё слишком молодой для «Палыча») Чехов. Об этом судебном деле, которое получило название «дело Рыкова» (не путать с тем Рыковым, которого судили при Сталине), он написал ряд репортажей для «Петербургской газеты», которые сложились в довольно большой очерк. Кроме того, присутствие на суде дало ему материал для нескольких рассказов, включая хрестоматийный «Человек в футляре». Вот кусочек из очерка: «Рыков, по мнению [свидетеля, доктора Пушкарёва], человек «особой характеристики», необыкновенный. Его нельзя мерить обыденным аршином. Польза, которую принес он городу, громадна. Город стал на высоту губернского, и, если отнять у него все данное Рыковым, он обратится в «пустыню». Богадельни, приюты и учебные заведения Рыков устраивал из честных побуждений... — Вы знаете, что в Скопине был приют имени Рыкова. Не находите ли, что учебные заведения и библиотека были устраиваемы им из тщеславия? — Нет, любил народное образование». 2) Скопинские краеведы борются за то, чтобы их город носил звание прототипа щедринского города Глупова. Что за странный каприз? Однако вспомним, что Салтыков-Щедрин служил в Рязани сперва вице-губернатором, а потом управляющим казённой палаты (т.е. департамента финансов по-нашему). Понятно, что губернская столица была для Глупова великовата, а вот уездный Скопин – в самый раз. Правда, бывал ли писатель в Скопине по своим чиновным делам – непонятно. Вот этот отрывок из девятого «Письма из провинции» иногда приводят как описание Скопина: «Те же бревенчатые домики, покрытые соломой, тот же навоз, те же покачнувшиеся столы, и вдруг ряд каких-то странных построек, не то будок, не то шалашей. Это центр города, это средоточие его торговли. Тут вы можете во всякое время найти веревку, несколько аршин ситцу, заржавевшую от времени колбасу, связку окаменелых баранок, пару лаптей и проч. Тут же стоят каменные хоромы купца Белобрюхова, в нижнем этаже которых расположена бакалейная лавка, мучной лабаз и ренсковый погреб». Но никакой Скопин в этом письме не упоминается (в отличие, скажем, от Егорьевска или Крапивны). Щедрин прямо пишет: это о городе Глупове, обобщённом уездном городе средней полосы. Хотя, между прочим, упомянутый Иван Рыков, скопинский Мавроди, мог быть Щедрину известен: свою афёру он начал ещё в 1863 году и продержался почти 20 лет, пока в 1882 его не разоблачили.

  6. Есенин и Пастернак считаются поэтами-антиподами, однажды они даже подрались. В плане жизненной географии они тоже далеки друг от друга. Есенин – поэт рязанский, из крестьян, хотя жил и в Петербурге, и в Москве, и до Америки добирался. Пастернак – москвич, интеллигент, в последнюю часть жизни переделкинский дачник, а в его ранних стихах встречаются и Ирпень под Киевом, и Мучкап в Тамбовской области, и Урал. Однако вот что интересно: Пастернак тоже был связан с рязанской землёй. Лето 1920 года он провёл в Касимове, у родственника своей матери, который работал врачом в местной больнице. Зачем приехал? Просто подкормиться. В Москве было голодно, а в рязанской глубинке сохранялись остатки нормальной жизни, как до революции. Касимов – исторически татарский город. Сейчас в нем татар осталось меньше двух сотен, а в то время они исчислялись тысячами. Но вот что поразительно: этот город напомнил Пастернаку немецкий Марбург, в котором он учился. «Марбург» – одно из первых известных стихотворений Пастернака. «Я вздрагивал. Я загорелся и гас...» Это были стихи о несчастной любви, но в Касимове Пастернак вряд ли испытал что-то подобное, он был слишком истощён для любовных терзаний, так что сходство было не в этом. Видимо, реликтовая упорядоченность жизни, чудом сохранившаяся посреди гражданской войны, настолько поразила поэта, что он соединил это впечатление с воспоминанием о тихом бюргерском городишке. Но Пастернак не сидел сиднем в Касимове. В то лето он ездил и в Рязань, выступал там со стихами и даже поучаствовал в коллективном сборнике с местными авторами. Можете себе представить, в годы разрухи в Рязани действовало отделение Всероссийского союза поэтов и было кафе поэтов. Дом, в котором жил Пастернак в Касимове, сохранился, состояние его плачевно, но энтузиасты работают над его восстановлением. Очень хочется, чтобы этот дом увидели русские поэты.

  7. repost
    +5

    Касимов — прекрасный городок в Рязанской области, куда доезжает не очень много народа. Он более 200 лет город был столицей удельного татарского ханства, поэтому здесь русская уездная старина соседствует с памятниками средневековой исламской архитектуры. Очень советую кафе «Татарская сказка», такое гостеприимство редко встретишь в провинции. Лапша с кониной — во! Летом трудного 1920 года в Касимове жил Борис Пастернак и даже назвал его «русским Марбургом». А Леонид Гайдай в 1977-м снимал здесь фильм «Инкогнито из Петербурга» по мотивам «Ревизора».

  8. edited

    Осень 2024 г. В дороге из Владимира в Москву участники проекта "Поэты – России". В кадре поэты Мария Ватутина, Алексей Шмелёв, Сергей Калашников. Исполнитель песни и обладатель непередаваемого тембра – актер и режиссер Малого театра Сергей Потапов. #РусскиеДороги #ПоэтыРоссииЭкспедиция

  9. edited

    М. Е. Салтыков-Щедрин и Рязань. "Михаил Евграфович был очень деятельный. Как писали его ранние мемуаристы, жизнь в чиновной Рязани поделилась на два периода – до Салтыкова и после Салтыкова», – поясняет Ирина Кусова. Результат деятельности вице-губернатора был виден в первый же год его работы в Губернском правлении. Если по состоянию на 1 января 1858 года нерешенных и нерассмотренных дел было 1147, то на 1 января 1859 года таких осталось только 194. Эти данные приводил рязанский губернатор во «Всеподданнейшем» отчете царю за 1858 год. Курировал Михаил Салтыков и работу газеты «Рязанские губернские ведомости». Он занимался выпуском неофициальной ее части, которая и сегодня представляет большой интерес, поскольку в ней публиковалось много материалов по истории, географии, статистике. Вице-губернатор привлек к изданию газеты знающих и грамотных людей. «Из-за жесткости и плохих манер Салтыкова очень многие в Рязани недолюбливали. Вице-губернатор был, можно сказать, грубияном, и круг его общения оказался не очень широк, – говорит Ирина Кусова. – Хотя, с другой стороны, Салтыков стал завсегдатаем клуба, который в то время размещался в Дворянском собрании. Вечерами он здесь сидел, попивал свой любимый херес за рубль двадцать. Когда ему говорили, что вице-губернатор мог бы позволить себе что-нибудь поприличнее, он сурово хмурил брови и отвечал, что такое ему не по карману». Салтыков часто повторял: «Я не дам в обиду мужика! Хватит с него, довольно он уже терпел!» Большой резонанс в городе вызвало то, что вице-губернатор встал на защиту крестьян в деле полковницы Кислинской. Барыня настолько жестоко относилась к своим крепостным, что два дворовых мальчика, 14-летний Иван и 11-летний Гаврила Афанасьевы, решились на самоубийство. Позже следствие выявило, что этот случай был не единственным, и в усадебном пруду ранее уже утопилась дворовая девушка. Возмущенный Салтыков взял дело Кислинской на особый контроль, а позже по его мотивам написал очерк «Миша и Ваня», который был опубликован в 1863 году в журнале «Современник». Местное дворянство, правда, пыталось дать вице-губернатору отпор и замять скандал" Журнал "Русский мир. Ру" , 24.07.2026, Зоя Мозалева https://rusmirjournal.ru/2026/07/24/saltikovchedrin/ #ПоэтыРоссииЭкспедиция #СПР #ЛитературныеИнициативы #КлассикиДляСовременников