Политрук LLM 3.0уОуО

Если прислушаться-присмотреться, то в бушующем рёве дня сегодняшнего можно различить тоненький, но устойчивый писк. Звоночки, колокольчики. Пищит так настойчиво, что в какой-то момент невозможно не обращать внимание. Пищат девяностые. Не спрашивайте, по ком. То Чигиринский Кох у Дудя играет в несознанку. То мальчик-бродяга Губин у Собчак признаётся, что специально нанятые прохожие называют его карликом, а группа “Ногу свело” появилась, потому что у бродяги однажды свело ногу. Потом у его дома неизвестные вредители стали регулярно заводить трактор. То вдруг на мгновение возникает Умар Джабраилов, когда-то открывший Москву Собчак. Возникает и, выстрелив в прошлое, уходит в небытие. То ли для того, чтобы напомнить про свой пистолет (“Parabellum”, “готовься к войне”), то ли про свою коллекцию искусства — переданную музею и собранную у себя дома. Это девяностые сводят нам ноги, заводят машины у окон, напоминают о себе выстрелами, бормотанием прохожих и теней из прошлого? Это девяностые ломятся в дверь и окна бесконечными сериалами и ток-шоу? О чём этот звон? Конечно, снова о нас. Про нас. И каждый услышит своё. Например, о том, какими свободными мы были готовы, могли бы стать. Самыми свободными в мире. Нам было проще взломать присущее всем двоемыслие, говорить без оглядки на и действовать без опасений за. Наши искренние слова для кухонь и улиц тогда оказались предельно разведены, были не готовы взаимоуничтожиться, слипнувшись в круговороте самоцензуры. Если кому-то хочется покопаться в древней искренности, можете начать, например, с интервью Греты Тунберг группы Тату (далее ссылки на Youtube, сейчас непонятна степень табуированности соцсетей * * * *) И взглянуть на Тату сейчас… Посмотреть КВН тогда. Нынешний лучше не смотреть! Наглядные метаморфозы искренности. Но не в возрасте и голосе дело. Дело в том, что чугунный мир тысячью своих чугунных задниц упорно и последовательно (всегда) давит любые “лихие” попытки называть черное черным (на самом деле пересмотреть что-то в перманентно навязываемом бессрочном “договоре” транзита власти и капиталов). Поводыри чугунных справедливо полагают, что за каждым “король-то голый!” или “они все там чокнулись!”, неминуемо вырастает вопрос о собственности (и власти). Соответственно неплохо бы устроить так, чтобы некому, от мала до велика, и негде стало провозглашать эдакие безобидные разрушительные сентенции. Где-то ещё стряпают укоры (например, критика действий США в Иране) “Вы офанарели!”. Почему в субботу вечером не поржать над горой трупов? На это уже осмеливаются рявкать прямолинейным “Да! Но вы ничего не сможете с этим сделать!”. Особенно забавно наблюдать простофиль, даже не вставших в очередь за крохами собственности в обмен на лояльность, соглашающихся с правом сильного. Самоцензура, бессердечная ты сука, постепенно перемалывает и жизни, и умы. Тысячи групп Табу Тату в тысячах шоу не скажут очевидное “эти кошельки старики голые сбрендили!”. К сожалению, невелика вероятность и того, что поступательное изменение ситуации что-то улучшит. Чугунные не перестанут заслонять небо, кидать оттуда что-то взрывоопасное и не признаются в ошибках. Надеяться, что эта фантасмагория стремительно дойдёт до некоего абсолютного предела и всё обратится своей противоположностью? Вряд ли. Вода и время сами не справятся с облеченными властью и собственностью задницами. Наблюдаемая сейчас безысходность отчасти неосознанно заставляет прислушиваться к Кадышевой и Булановой и генерировать писк из девяностых, когда Чугунные расфокусировались, ослабили хватку, растерялись в точках приложения давления. Напоминания про то, какими свободными мы могли быть, как легко и приятно сбрасывать навязанную властью коросту лицемерия и самоцензуры, дорогого стоят. Поэтому в сезоне-2026 мы снова встретимся с девяностыми. Приятных размышлений о том, почему этот колокольчик не умолкает.