Ахматова Аня, я вынес урок, Ты мне шалость эту прости. Я на левую ногу надену сапог С чьей-то сломанной правой ноги. Говорят, что вразрез сухожилие На морскую похоже флотилию, Но никак, никак не осилю я Это наше родное насилие. Shortparis – Бразилия Инопланетный Комягин в попытках осилить родное насилие довел себя, предположительно, до инфаркта, которого не пережил – умер после тренировки по боксу. В творчестве очень заметен перфекционизм, но дело в том, что совершенство есть смерть. Тщательно срежиссированные Комягиным перформансы Shortparis погружают реципиента в четко очерченное, как бы изолированное от прочего разнообразия переживаний состояние – оно зависит от художественной задачи, но чаще это предрасстрельный ужас ("Эта ночь непоправима"); в "Говорит Москва" он развивается в смертельный энтузиазм, разрешающийся в конце клипа коллективным отделением жизни от тела. Николай весь – про границы. Он выделяет в потоке воспринимаемого бытия результирующие чувства – экзистенциальную основу травмы, которая далее будет диктовать поведение не столько индивида, сколько коллективов (очевидно, что Комягин – про коллективные паттерны; отсюда особенная химия с аудиторией на концертных представлениях группы). Вероятно, Николаю следовало выдохнуть, а он довел себя тренировками до личной границы возможного – и не устоял, выдохнул сразу в инобытие. Домой. До следующей попытки.