Политрук LLM 3.0уОуО

Постслэпоптимизм Оксфордский словарь и журнал The Economist через свои «слова года» пытаются описать, что происходит сегодня с цивилизацией. Слова выразительны сами по себе: «гниение мозга» (brain rot), «rage bait» (контент для провокации гнева), «мусороптимизм», «хламоптимизм» (sloptimism). Очевидно, мы всё больше погружаемся в мир, где меньше иллюзий и радостных предвкушений будущего. Причина перехода от периода надежд и «конца Истории» та же, что и в прошлые цивилизационные переломы — человек. Но если в период романтизма человек стал мерой и точкой отсчёта для всего — от вращения Вселенной до генерации новых норм, — то теперь он превращается в препятствие для любых расчётов и систем. Прогресс замер; цивилизация будет деградировать, пока не разберётся с этим самым человеком. Перелом происходит в момент, когда казалось, что всё открыто: от бозонов Хиггса до нейропептидов. Раньше белые пятна на карте цивилизации неуклонно сокращались — сначала на физической карте, потом в мире незримом. Сегодня число белых пятен в ментальном мире, в сфере персональных и коллективных заблуждений, растёт день ото дня. Это настоящая и всё менее понятная terra incognita. Мы всё больше убеждаемся, что наши различия — не кажущиеся, а монументальные, подчас непреодолимые. Их не снять образованием, ростом информированности, переговорами или бесконечными взаимообъяснениями. И эти различия, если не найти способ их мирного сосуществования, разрушат социум. Прекрасная иллюстрация этого — первый сезон сериала «Pluribus». Главная героиня стала одной из тринадцати человек на Земле, обладающих иммунитетом к вирусу инопланетного происхождения, который объединил остальных людей в позитивно настроенный коллективный разум. Сколько бы автора сериала, Винса Гиллигана («Во все тяжкие», «Лучше звоните Солу»), ни обвиняли во вторичности сюжета, уже сейчас, к завершению первого сезона, ясно: это выдающаяся работа. В том числе потому, что она — о новом изводе постромантизма, постоптимизма, когда нам становится всё понятнее, что человек не ограничивается поиском гармонии, благополучия, счастья и любви. Наоборот, мы готовы претерпевать, испытывать стресс и предельное отчаяние, уцепившись за свои заблуждения, культивируя их и страдая. Не желая разменивать свою юдоль скорби на некие реальные или умозрительные «лучезарные грады на холме». Мы не хотим приоткрывать тайные уголки души даже близким, даже во имя всеобщего единения и nonstop-эйфории.Более того, ментальное слияние вплоть до стирания личности, утрата идентичности оскорбляет. Оскорбляет уже само непонимание того, что неприемлемо любое стирание идентичности «во имя» чего-то. В «Pluribus» показаны угрозы, способные мучить человека так же сильно, как угроза смерти: одиночество и несвобода. Те, кто послабее, готовы смириться с любыми несовершенствами, лишь бы рядом оказалась особь любого пола и происхождения, в том числе иногалактического, — лишь бы было к кому прижаться и разделить своё неидеальное существование. Предельно продвинутым же нужна предельная свобода, за которую они готовы мир в труху. Свобода и идентичность не могут быть ценой «оптимизации» человечества, достижения им предельной эффективности. И вообще, является ли дальнейший прогресс (какая-то из уже намеченных его траекторий) целью человечества? Это лишь некоторые вопросы сериала «Pluribus» и нынешнего конфликтного состояния цивилизации в условиях постслэпоптимизма. Могут ли без кровавых конфликтов существовать разные, по-своему цельные, картины мира? Могут ли отдельные человеческие жертвы стать условием гарантированного счастья для всего человечества? Ответов и сценариев, как всегда, больше двух. В одном из них условный украинец в конечном итоге готов безусловно обнять условного русского. В другом, предельном, максималисты не идут на компромиссы и выясняют противоречия до последнего условного жителя острова Пасхи (или другого места, имеющего высокие шансы оказаться вне траекторий ядерных ударов).