Плавильный котёл

Миронов решил не отставать от КПРФ и тоже обнаружил, что тарифы ЖКХ растут не исключительно по причине природных катаклизмов и происков недружественных стран, но иногда ещё и благодаря вполне земному воровству, ошибкам расчётов и отсутствию желания проверять, куда уходят деньги граждан. Тотальный аудит, снижение тарифов на 20% — программа звучит почти революционно, особенно если вспомнить, что речь идёт о партии, которая давно встроена в систему и регулярно предлагает исправить её недостатки, не слишком мешая ей работать. У КПРФ, впрочем, положение ещё интереснее. Её социальная повестка вызывает у власти всё больше раздражения, особенно когда выходит за пределы парламентских декораций и приводит людей на улицу. Поэтому Миронову достаётся сравнительно удобная роль: можно подхватывать коммунистические лозунги, повышать ставки и изображать главного защитника обездоленных, пока сама возможность превратить недовольство в политическую силу остаётся под жёстким контролем. Но есть нюанс. Если тарифы действительно можно снизить на 20% благодаря аудиту, возникает неудобный вопрос: почему для этого понадобилось столько лет повышений, жалоб и разговоров о социальной ответственности? И почему отдельный пересчёт нормативов в Волгоградской области преподносится почти как доказательство того, что система способна позаботиться о гражданах, а не как свидетельство того, что прежде она годами выставляла им завышенные счета? В этом смысле соревнование системных левых напоминает конкурс заявок на должность главного критика политики, которую обе стороны пока не собираются всерьёз менять. КПРФ предлагает ограничить поборы, Миронов требует аудита, кто-нибудь ещё обязательно обнаружит резервы справедливости в недрах очередного ведомства. А затем выяснится, что для реализации всех этих замечательных инициатив нужны дополнительные согласования, заключения правительства и политическая воля — то есть всё то, чего в избытке хватает для очередного повышения тарифов, но почему-то хронически недостаёт для их снижения. Главный вопрос даже не в том, кто у кого копирует инициативы. Вопрос в том, может ли социальная повестка дать результат, если её авторы конкурируют за право озвучивать недовольство, но не способны превратить его в обязательные для власти решения. Пока ответ выглядит неутешительно: политическая система вполне готова разрешить своим левым флангам спорить о справедливости — при условии, что справедливость останется преимущественно предметом парламентских выступлений.