Плавильный котёл

Подпись Владимира Путина под законом, открывающим двери армии для лиц с непогашенной судимостью за бандитизм, участие в ОПГ и контрабанду наркотиков, — является жирной точкой в признании того факта, что главный ресурс текущего конфликта — демографический и человеческий — исчерпывается куда быстрее, чем готов признать официальный оптимизм. Выбор делается в пользу социального дна и криминального элемента. С точки зрения бухгалтерии, привлечение осужденных по тяжким статьям — это ресурс с нулевой альтернативной стоимостью для экономики. Но законодательная легализация организованной преступности в рядах вооруженных сил ломает базовый институт государства — монополию на легитимное насилие. История с ЧВК «Вагнер» уже показала, к каким побочным эффектам приводит вооружение криминалитета. Заверения Минобороны о том, что «синдром Вагнера» не повторится благодаря строгой дисциплине и контролю, выглядят ведомственным самовнушением. Внедрение людей с опытом управления ОПГ и жесткими криминальными связями в армейскую структуру неизбежно размывает институциональную дисциплину. История позднего СССР и 1990-х годов учит, что силовой опыт в сочетании с криминальным бэкграундом создает гремучую смесь. И Кремль готов платить эту цену, потому что горизонт его планирования сузился до удержания текущего статуса-кво — даже если ради этого приходится ставить под угрозу саму правовую ткань государства.