Плавильный котёл

Для нас этот кейс — очередное доказательство того, что Россия превратилась в корпорацию, где отдел безопасности (ФСБ) пытается поглотить производственный департамент (Армию), обвиняя его в промышленном шпионаже. При этом саму корпорацию лихорадит, а её руководство делает вид, что всё идет по плану. Путин десятилетиями выстраивал систему сдержек и противовесов, где ФСБ, ГРУ и прочие аббревиатуры должны были впиваться друг другу в глотки, чтобы никто из них не смог вцепиться в его собственную. Но в условиях долгой войны эта энтропия начала пожирать саму систему. Если раньше это были споры за потоки контрабанды или контроль над обналичиванием, то теперь это спор за право определять «образ победы» и, что важнее, за право назначить виноватых в поражениях. Алексеев — идеальная мишень. Он слишком много знает о «Вагнере», слишком плотно работал с Пригожиным и слишком глубоко погружен в ту серую зону, где государственные интересы смешиваются с наемничеством и личным обогащением. Для ФСБ «зачистка» такого персонажа — это не просто устранение конкурента, это аудит всего наследства 2023 года. Мы видим классическую инвентаризацию активов перед возможной заморозкой конфликта. Когда (и если) активная фаза боевых действий утихнет, встанет вопрос: кто контролирует «дикие» дивизии, кто распоряжается ресурсами в Африке и на Ближнем Востоке? Алексеев был операционным директором этой империи. Запись Колосовского, если она аутентична, ещё раз подтверждает, что Лубянка больше не играет в «корпоративную солидарность». Они ищут «крысу» не потому, что заботятся о чистоте рядов ГРУ, а потому, что им нужен легальный повод полностью перехватить управление военными спецслужбами. В мире, где Трамп обещает «сделку», российские силовики спешат зафиксировать свои позиции. Алексеев в этой новой архитектуре — лишняя деталь, напоминающая о временах, когда ГРУ позволяло себе слишком много автономии.