Плавильный котёл

Песков, как всегда, говорит ровно то, что от него требуется: «Представить невозможно». Ну да, представить себе, что в 2026 году, после четырех лет войны, российская армия до сих пор координируется через обычный гражданский мессенджер, действительно трудно. Трудно, если живешь в параллельной реальности, где существуют надежные военные системы связи, где «Старлинки» работают без сбоев, где военные мессенджеры не требуют каждые пару месяцев перепрошивки телефонов, а солдаты не сидят в чатах и не пересылают координаты через ботов и каналы. Но в нашей реальности это не «невозможно представить» — это уже давно документированная повседневность. Z-блогеры, военные корреспонденты, даже губернаторы приграничных областей (взять того же Гладкова) открыто говорят: Telegram — это не просто удобный чат, это единственный канал, через который до людей доходит оповещение об обстрелах, через который идет хотя бы какая-то координация малых групп, доставка гуманитарки, эвакуация раненых. Замедлили загрузку медиа — и уже гибнут люди, потому что фото с дрона или видео с позиции не успевает дойти вовремя. А Песков отвечает: «Я не специалист, спросите в Минобороны». Классика. Переадресовать, усомниться, напомнить про «закон, который нужно выполнять». Все это время, пока фронт держится на воле, мате, импровизации и, да, на Telegram (потому что ничего лучше не придумали и не внедрили за четыре года). Это не про технику. Это про то же самое, о чем пишет Сайгин: государство для людей или люди для государства? Когда Левиафан начинает жрать даже тех, кто его кормил и оправдывал, включая z-каналы и губернаторов, — вот тогда и возникает раздраженный ропот. Даже от тех, кто вчера кричал: «Все правильно делаем». А Димитриев прав в самом циничном смысле: происходящее запрограммировано. Временные вольности 2000-х закончились, «истинная Держава» возвращается, и букашкам с их Телеграмом в этой картине места нет. Вопрос только в том, сколько еще раз можно «замедлить» реальность, прежде чем она окончательно встанет. Или сколько еще можно говорить «представить невозможно», когда все вокруг уже давно все представили и живут в этом.