Платон болел

В последнем выпуске мы говорили о том, как Августин возвращает из памяти давний эпизод с грушами. А дружеский канал напоминает, как легко история, наоборот, стирает имена. Почему перевод «Исповеди», сделанный во время блокады Ленинграда, вышел анонимно? Как вынужденная издательская хитрость превратилась в ошибку, которая продолжает кочевать по энциклопедиям и библиографиям? И удалось ли позднее восстановить справедливость? История Марии Ефимовны Сергеенко — о потерянных именах, советской печати и непростом пути текста к читателю. Очень советуем прочитать пост целиком.