Ястребов пишет так, будто половину истории вам уже рассказывали, просто вы почему-то не помните: что журавлёв сказал бы медсестре в таком же тесном, как бюстгальтер, коридоре? секрет, наверно. нет, наверно, не секрет: я вас любил, а может пил негрони. глаза болят, нет, опротивел свет, и только талый снег не опротивел, и ничего, что на картине больше нет ничего, что больше нет картины, висела всё равно наискосок. валил басок бы, сели в ресторане, и он пролил бы кровь кичливых псов, чтобы они следили за словами.