Светлана Пикта

За окном снова метель... Смотрю "Тихий Дон", какие же чудовищные параллели!! .... Я смотрела много экранизаций, и читала книгу несколько раз, конечно, но увидела произведение по-настоящему, кажется, впервые. Изматывающая война, смысл которой доходит до единиц и на это всем наплевать. Предательство и тупость ходят под ручку парочкой. В результате бескрайняя страна становится тесной настолько, что загнать человека в угол - раз плюнуть. Теснота, как синоним ада, становится лейтмотивом эпопеи. Куда бы ты не повернулся - ты задеваешь больно или даже насмерть ближнего своего. А дальше классика жанра. Гражданская война. Доносы первым делом. Списки бесконечные "ненадёжных" , "нелояльных". Расстрелы. Власть меняется, но каждый раз всё повторяется с жуткой точностью. И так пока грех братоубийства не оставит душу бездыханной, пустой, которую ничего "ни холодит, ни греет", а то что греет - обжигает до углей, испепеляет. Скачки "через борозду", попытки обмануть смерть или хоть погреться перед концом. С ума сводит, как такое полотно могло выйти на экраны в 1956 году... С этими невырезанными цитатами про "Иуду-Ленина, продавшего Россию немцам за 30 сребреников" с речами казаков про "Русь вонючую", под которую их хотят "загнать" , "сравнять с мужиками", с последней речью первого расстрелянного царского офицера, который бросает в глаза большевику : "смотрите, как умирают настоящие офицеры" И единственный художественный приём, который хоть как-то похож на цензуру - "фальшивый тон" актёров, играющих белых. И выглядит он очень неубедительно, прямо скажем. Всё это разворачивается в границах одного хутора, где все становятся по очереди палачами друг для друга, все сходят с ума от жажды мести, но все в конечном итоге вынуждены смириться и загнать свою злобу под плетень. Она при этом не лечится, становится ясно, что таится до переворота ситуации - и всё, Покаяния ни у кого нет. Отдалённо у Григория, когда его накрывает во время очередного боя против очередных врагов, которых он постоянно меняет, бесконечно перекрашиваясь. И перекрашивается кто? Не какой-то скользкий тип, бесхребетный, а гордый, смелый, твёрдый - тупо от того, что не может понять, где же правда, за кого воевать? И в конце всё обрывается на том, что правды-то здесь нет. Да, когда его подбирает, сбегаюшего от ареста красных очередная банда, очередные палачи - они называют себя "православными". Последние кадры, где Григорий после смерти Аксиньи топит своё оружие в проруби, всё что есть, для тех кто знает, что значит оружие для такого мужчины - выглядит как акт добровольной кастрации. Это оружие не смогло спасти ничего, не помогло защитить самое дорогое. И ещё. Как можно было написать всё это отстранённо, не принимая ничью сторону, никого не осуждая, никого не жалея? Это выше человеческих сил. Интересно, что заливаясь потоком слез, буквально захлебываясь от них, одной смерти в фильме я всё же порадовалась. Когда убили кричащего на митинге Осипа Давидовича Штокмана.