Светлана Пикта

Брошенные русские. И вопрос, на который все давно знают ответ. Есть миллионы русских людей, которые никуда не уезжали. Они не меняли страну, не искали другой судьбы, не предавали свою историю. Просто однажды границы сдвинулись, государства исчезли, а они остались на своей земле. Украина. Приднестровье. Казахстан. Прибалтика. Вчера это была одна страна, один народ, одна судьба. Сегодня русские там объявлены «чужими», «наследием прошлого», «неудобным меньшинством». Но самое горькое даже не давление со стороны новых режимов. Самое горькое то, что Российская Федерация этих людей фактически бросила. И это нужно сказать прямо. Потому что РФ — это не Россия в историческом смысле. И тем более не Российская империя. Это государство другого типа, с другой философией и другим пониманием ответственности. Оно мыслит договорами, формальными границами и политической осторожностью, а не судьбой народа. Посмотрите на другие страны. Израиль всегда вытаскивает своих. Где бы они ни были. США всегда вступаются за своих граждан и своих людей, иногда даже чрезмерно. Франция, Турция, Британия делают то же самое. Это не «агрессия». Это нормальное поведение государства, которое считает свой народ ценностью. И только РФ годами ведет себя как страус. Голова в песке, взгляд в сторону, надежда, что «само рассосется». Приднестровье ждет реальной поддержки уже 34 года!!! Тридцать четыре года ожидания, неопределенности, подвешенного состояния. Люди там живут, работают, держатся, остаются русскими — но живут в режиме бесконечного ожидания. То же самое происходило и происходит с русскими в других местах. Язык вытесняют. Память объявляют неправильной. Историю переписывают. А в ответ — тишина или осторожные дипломатические формулы. Русским говорят адаптируйтесь. Не обостряйте. Терпите. Но терпение не бесконечно. И дело даже не в конфликте. Дело в чувстве, что тебя просто списали. Историческая Россия понимала простую вещь. Русские не заканчиваются на карте. Народ важнее режима. А брошенные всегда возвращаются в историю вопросом, на который придется отвечать. Это не угроза. Это не призыв. Это констатация. Можно долго делать вид, что проблемы нет. Но брошенные русские никуда не исчезнут. И память о них — это вопрос не политики, а совести. /Послѣдній Русскій/