Светлана Пикта

Выбрыки, прости Господи, Радведы, как раз служат отвращению от опасного культа. Если бы я сама не была женщиной и не знала, насколько слабый сосуд наша душевная организация, то я подумала бы что Наташа взяла на себя подвиг юродства: тыкайте в меня пальцем, смейтесь, только не погружайтесь в этот мрак "единения с природой". Неоязычество поначалу вдохновляет эстетикой, искушает якобы обожествлением всего сущего. Человек словно попадает в сказку, где с ним разговаривают деревья, облака, камни, цветы. За сказочностью и эндорфиновым кайфом не хочется замечать, что находится внутри расписной коробочки язычества. А там чудовище. Неоязычество это прежде всего культ грубой телесной силы. Слабый? Инвалид? Умри, помоги "Природе". Слабый младенец? Жизнь тебе не нужна. Кроме того - кастовость. "Я ариец ,ты свинопас" . То есть фашизм. И из этих двух пунктов, если идти в неоязычестве до конца - человеческие жертвы, младенцы, заложенные в основании города, сжигание жены и слуг вместе с умершим мужем - в общем все то чудовищное, что заменила собой Евхаристия в христианстве. Она же не возникла сама собой, она пришла на смену чему-то. Именно поэтому, предчувствуя мрак, большинство неоязычников дальше расписной коробочки не идут. Православная начинка предотвращает совсем уж деструктивные вещи, которые неизбежно последуют при погружении в эту идеологию. Исследование Рыбакова, например, мало кто из современных язычников читал. Многие неоязычники сейчас это эстетика всяких коловратов плюс христианская суть, воспитанная с младых ногтей православной бабушкой. Много неоязычников среди воинов. Отважных, умных, добрых, которые как раз пришли защитить слабого, а не уничтожить его. Но что дальше? У наших детей уже не будет православной бабушки, а будем мы. Должно ли государство бороться с этим опасным явлением? Тут, как обычно, думать надо было ещё вчера. Давайте попробуем представить: Для этого надо признать неоязычество деструктивной идеологией - раз. Это было бы логичным шагом сразу после признания Азова террористической организацией. Это как раз пример, когда неоязычество открыло свою коробочку и обнаружило чудовище. На этой волне многие бы связали одно с другим и риски эпидемия неоязычества, которую мы наблюдаем сегодня - сильно бы минимизировались. Увы, этого не было сделано вовремя. Как сейчас будет встречен запрет? Давайте честно : примерно как запрет Маши и Медведя. Кроме того, что, думаете, бойцы побегут перебивать наколки? Нет, скорее организуются в особую и уже страшную силу, вынужденную защищать свою "сказку". А вот возродить институт капелланов не помешало бы. Я видела, как батюшка, подписавший контракт (другого, чтобы оказаться на войне, не предусмотрено) , влияет на окружение. Тихой проповедью - личным примером. Привычками. И какая атмосфера воцаряется в таких частях. Я такое видела у Седого, светлая ему память. Увы, такой шаг, даже если он преследует миссионерские цели, означает много лишений, в том числе временное отстранение от служения. И сопряжено с рисками - бывают разные ситуации, когда брать в руки оружие придется даже священнику. Но тут уже о том "аще кто положит душу свою за други своя". Уверена в РПЦ наберется множество таких желающих, горящих сердец. Если же нет - то это нам приговор.