Алексей Козырев, и.о. декана Философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, главный редактор журнала «ОТТИСК», сооснователь Философского клуба «Цивилизационное будущее России» специально для «Полилог. Экспертизы» — о преемственности русской мысли, советской философской школе и становлении самостоятельной интеллектуальной традиции: Часть 1 Часть 2 Часть 3: Говоря о судьбе русской философии, я бы предпочёл слово «кризис» слову «крах». Кризис — всегда суд, пересмотр, поиск новых способов. В советской философской школе изучали классиков и первоисточники. Студенты писали подробные конспекты — сегодня таких почти не пишут. Даже во время войны выходил трёхтомник истории западной философии под редакцией Александрова. Эта школа во многом была очень неплохой, в том числе потому, что ещё оставались специалисты с дореволюционным образованием. Алексей Фёдорович Лосев завершил образование в 1915 году, а умер в 1988-м. Благодаря таким классикам происходила передача мысли. Сегодня, говоря о вкладе русской философии в мировую мысль, мы вспоминаем Лосева, Бахтина. Если бы существовал полный крах, выжженное поле, пустое место, не было бы и феноменов Выготского, Ухтомского. Каким бы сложным ни был этот путь, передача интеллектуального опыта происходила. Есть и другой вопрос — вторичность русской мысли по отношению к концепциям, появлявшимся на Западе. Наверное, в чём-то это нормально: философия не родилась на Руси. Она пришла из Греции как тип деятельности, тип мышления. Точно так же, как православие. Мы — та часть Европы, которая сформировалась в греческой, византийской, а не латинской традиции. Но пришёл момент, когда русская философия могла сказать о себе: наша философия русская, а не немецкая, французская или греческая. Это произошло позднее, чем в литературе. Золотой век русской литературы — Пушкин, золотой век русской философии — всё-таки Серебряный век. У нас появилось чем гордиться. Но это не было изобретением велосипеда с нуля. Полилог. Экспертиза | Подкаст | МАХ