Конец декабря оказался на редкость «удачным» для общего понимания общественной ситуации, в которой мы живем, и «научного» предвидения дальнейшего развития общественных процессов, в которых нам предстоит участвовать. И то, и другое — весьма своевременно, ведь именно перед Новым годом принято публично гадать на темы «что было, что будет и чем сердце успокоится». Буквально вчера мы смогли понять, что такое «государственный терроризм», к практике которого, по словам министра иностранных дел Лаврова, буквально вчера же перешел киевский режим. Оказалось, что государственный терроризм — это 🟤не террористические акты в отношении генералов, конструкторов, политиков, журналистов и вообще любых граждан России, которые под руку подвернулись; 🟤не массовые убийства российских военнопленных; 🟤не целенаправленные ежедневные убийства мирных граждан, включая детей, по всей России с помощью дронов и ракет, нацеленных на дома и машины; 🟤не террористические акты на крупных объектах гражданской инфраструктуры вроде Крымского моста, заводов и рынков; 🟤не ежедневные целенаправленные обстрелы и налеты беспилотников по жилым домам, больницам и школам в городах и селах по всей России. Выяснилось, что государственный терроризм — это только угрозы в отношении первого лица, его близких и его резиденций. Не требуется больших знаний в логике, чтобы сделать простой вывод: в понимании «начальства» государство — это и есть первое лицо. А все остальные и всё остальное — не при делах, так, с улицы зашли. В целом, такой подход новым не назовешь. L’État c’est moi (с фр. «Государство — это я»), по слухам, первым начал говорить (если не буквально так, то по смыслу именно так) король-солнце Людовик XIV — король Франции в 1643–1715 гг. То есть примерно 370 лет назад — согласитесь, не кот наплакал. Но, по мнению нашего «начальства», с тех пор в мире буквально ничего не произошло: ни Английской революции, ни Великой французской, ни Американской, ни Мексиканской, ни Великой Октябрьской, ни всех остальных… и поэтому ничего не изменилось. Всё осталось на том же месте: есть государство (король, царь, президент) и есть народ, который никакого значения не имеет и никакой роли не играет — так, статисты. Однако если что — война там, или мор, или катаклизм — именно народ должен защищать государство, а государство народу — ничего не должно. Вот из этого нам и надо исходить, как бы мы ни жаждали самообманываться и как бы ни хотели иного. Иного не дано. Как минимум пока. 🌐 Нужно держаться вместе — присоединяйтесь!