Павел Губарев

Уроки украинского Угораздило меня посмотреть последнее интервью Прилепина у Чаленко. Половину выпуска Прилепин ноет и жалуется, что его угнетают русские националисты, причём даже мёртвые — Захар до сих пор не может пережить обидные посты Егора Просвирнина. Вторую половину интервью Прилепин воспевает украинский язык и культуру, зачем-то доказывает своё украинство, славит брехню Тараса, ругает «охраноту», но при этом утверждает, что не против блокировки телеграма и вообще пехотинец Путина. Любопытно, что в выпуске запикано слово «хохол» — видимо, из уважения к одной из идентичностей Захара. Несмотря на безвкусное хвастовство вперемешку с мудовыми рыданиями, Захар вызывает человеческое сочувствие — видно, что он на самом деле не плохой человек, да и писатель читабельный, просто он зудит весь, всеми силами ПЫТАЯСЬ БЫТЬ ИНТЕРЕСНЫМ. Наверное, это главная личная драма Захара — он чудовищно скучен и напрочь лишён природной харизмы, за ним неинтересно следить, его неинтересно слушать. Лимонов мог нести полную чушь — но всегда был блестящим. Но Прилепин, даже когда выдаёт базу, всё равно остается пресным, «мужик, отстань». Наверное, из той же драмы растёт прилепинский неймдроппинг и вечное приукрашивание своей биографии — он то и дело пытается примазаться к ярким, но мёртвым личностям. С покойным Лимоновым, который его открыто презирал, он чуть ли себя не отождествляет, с покойным Крыловым, приравнивающим Захара к Быкову, «выскочка из советской культурки», Захар внезапно придумал тёплые отношения (Захар, если тебе при встрече морду не бьют, это интеллигентность, а не тёплые отношения). Нет смысла выдумывать биографию, Захар, не биография создаёт интересную личность, а интересная личность — биографию. А ты скучен. Вот оставался бы ты провинциальным ментом — был бы выдающимся и даже интересным ментом, и литература, и деятельность твоя, сразу бы заиграла новыми красками. Но если ты упорно лезешь на пьедестал живого классика, главного патриота, совести нации, модератора национальной культуры и идеолога, втюхивая при этом русским их же палачей и, прости Господи, Чингисхана, то камон, «отстань, мужик», безнадёжно.