Первый жүз

Начало☝️ Для Казахстана такая конфигурация вполне комфортна. Астана заинтересована в том, чтобы Россия оставалась участником региональных процессов, а не воспринимала усиление тюркского сотрудничества как угрозу своим интересам. Но не меньше Казахстан заинтересован в сохранении самостоятельности ОТГ и недопущении превращения организации в ещё одну площадку воспроизводства российской геополитической иерархии. Здесь возникает важный вопрос и для самой Москвы. Если Россия действительно рассматривает себя как евразийскую державу, участие в ОТГ могло бы стать логичным продолжением этой стратегии. В стране живут десятки миллионов представителей тюркских народов, а экономические и транспортные связи с государствами организации имеют вполне прикладное значение. Но для полноценного участия потребуется признать, что современное тюркское пространство не является зоной исключительного влияния какого-либо одного государства. Есть и обратная сторона. Если Москва попытается использовать членство или статус наблюдателя для ограничения самостоятельности ОТГ, это может вызвать настороженность у её участников. Казахстану, в частности, важно не допустить, чтобы организация превратилась в арену российско-турецкого соперничества, где центральноазиатские государства вновь окажутся перед необходимостью выбирать между внешними центрами силы. В этом смысле турецкая история с газом весьма показательна. Анкара не собирается разрывать отношения с Россией, но и не считает необходимым предоставлять ей экономические или политические преференции только на основании исторической близости. Партнёрство сохраняется ровно в тех пределах, в которых оно отвечает национальным интересам. Россия получает приглашение в организацию, один из ключевых участников которой одновременно демонстрирует готовность жёстко торговаться с Москвой по одному из наиболее чувствительных экономических вопросов. В этом есть определённая ирония: войти в тюркский мир России предлагают именно тогда, когда этот мир всё отчётливее демонстрирует собственную самостоятельность. Для Астаны же главный результат инициативы Токаева заключается не столько в возможном участии России в ОТГ, сколько в признании самой организации самостоятельным региональным форматом. Москва может стать его участником, но не владельцем. И, пожалуй, именно к такому формату евразийского взаимодействия российской внешней политике будет сложнее всего привыкнуть.