Первый жүз

Россия объявляет, что ей нужно почти в два с половиной раза больше визовых мигрантов, чем два года назад, и почти открытым текстом говорит: центральноазиатский резервуар больше не справляется. Или, если перевести с канцелярита на нормальный язык, — больше не устраивает. Именно это и должно задеть. Не цифры квот и не Амурский ГХК. А сам факт, что Москва, десятилетиями считавшая Таджикистан, Узбекистан и Кыргызстан своей естественной кадровой провинцией, теперь официально переключается на Бангладеш, Шри-Ланку и Вьетнам. Как будто обнаружилось, что люди, которых раньше брали без особых церемоний, внезапно стали слишком дорогими, слишком проблемными или слишком капризными. Причины перечислены сухие и вполне правдивые: рубль слабый, миграционное законодательство ужесточается, риторика — антимигрантская. Но в сумме это звучит примерно так: «Мы вас по-прежнему готовы использовать, но уже не готовы делать вид, что вы нам особенно нужны и особенно желанны». Для стран, чьи бюджеты и семьи годами сидели на российских переводах, такое сообщение довольно прозрачное. Вас больше не считают единственным и незаменимым источником. Вас считают одним из поставщиков. И поставщиком, у которого есть альтернативы. Особенно пикантно, что 92 процента заявок — на квалифицированных. То есть речь уже не о том, чтобы набрать людей «на стройку и в ЖКХ», а о том, чтобы закрыть стратегические проекты. И даже здесь Россия предпочитает искать дальше, а не углублять зависимость от привычных источников. Это не совсем комплимент. Конечно, обижаться можно и не стоит. Рынок труда — он и есть рынок. Но символически момент довольно жёсткий. Россия одновременно ужесточает правила для тех, кто приезжал раньше, и расширяет географию поиска. Сообщение простое: мы вас не выгоняем окончательно, но и ждать, пока вы снова станете удобными, больше не намерены. Ищем других.