Первый жүз

Россия выпала из казахстанского платежного пространства Еще один российский «мост» с Казахстаном оказался временно поднят. И на этот раз речь не о нефти, транзите или банковских расчетах бизнеса, а о самых обычных деньгах физических лиц. В августе объем переводов из России в Казахстан обвалился почти в 12 раз — до 239 млн тенге, или около $539 тыс. В обратную сторону падение оказалось еще сильнее: с Казахстана в Россию ушло 1,2 млрд тенге, что более чем в 14 раз меньше прежнего объема. Причина достаточно прозаична: санкции Евросоюза против РНКО «Платежный центр» — оператора и расчетного центра «Золотой короны». После включения организации в санкционный список привычные направления переводов начали исчезать. Казахстан оказался среди них. Но для Астаны здесь интересна не судьба одной платежной системы. До санкций Россия занимала второе место среди направлений как входящих, так и исходящих переводов Казахстана. После августовского обвала она переместилась соответственно на девятое и пятое места. Ее место в платежной географии заняли другие направления — Китай, Турция, Узбекистан, Германия, Южная Корея, Грузия и Азербайджан. То есть происходит довольно показательная вещь: санкции формально направлены против российской платежной инфраструктуры, но фактически ускоряют перестройку финансовых связей самого Казахстана. И это уже вопрос не о том, сколько денег россияне переводят родственникам в Казахстан. Вопрос в том, насколько долго российская финансовая инфраструктура вообще сможет оставаться инфраструктурой для казахстанской экономики. Последние годы Астана достаточно последовательно развивает многовекторность не только в дипломатии, но и в логистике, торговле, инвестициях и платежах. Причина проста: любая инфраструктура, которая проходит через одну страну, становится уязвимой вместе с этой страной. «Золотая корона» продемонстрировала это на бытовом уровне — буквально за один месяц. Причем пострадали обе стороны. Казахстанские граждане и компании, отправлявшие деньги в Россию, также лишились привычного канала. Но именно здесь возникает принципиальная асимметрия: для Астаны исчезновение одного российского платежного маршрута создает стимул искать альтернативы, тогда как для Москвы Казахстан постепенно перестает быть естественным продолжением собственного финансового пространства. В этом смысле санкции ЕС сделали то, что российская политика многовекторности десятилетиями старалась не замечать: экономическая близость сама по себе не гарантирует инфраструктурной связанности. Можно сколько угодно говорить о Союзном государстве, ЕАЭС, общем рынке и традиционных связях. Но если один европейский санкционный пакет способен за считаные недели убрать Россию с привычных позиций в казахстанской платежной статистике, значит, общность экономического пространства имеет довольно конкретный предел — наличие работающего платежного канала. И здесь для Астаны возникает вполне практический вывод: диверсификация платежей — это уже не дипломатическая теория и не красивое слово для международных форумов. Это элемент экономической безопасности. Россия в этой конструкции остается важным торговым партнером. Но чем больше критической инфраструктуры можно заменить китайским, турецким, европейским или региональным каналом, тем меньше стоимость любого внешнего политического или санкционного шока для Казахстана. Пожалуй, главный сигнал августовской статистики именно в этом: российское направление не исчезло из казахстанской экономики — оно просто перестало быть настолько незаменимым, каким казалось еще месяцем раньше. И это, вероятно, гораздо более важная новость для Астаны, чем судьба одной «Золотой короны».