Первый жүз

Новая нефть Казахстана: главное — не найти ее, а не отдать слишком дешево Казахстан решил серьезно заняться тем, чем обычно занимаются нефтяные страны, когда начинают подозревать, что старой нефти однажды станет недостаточно: искать новую. В 2026 году планируется пробурить около 80 разведочно-оценочных скважин, а в 2027–2028 годах — уже до 120 ежегодно. В сумме к концу 2028-го речь идет примерно о 320 скважинах. Основной расчет — на малоизученные осадочные бассейны, где власти видят значительный нефтегазовый потенциал. Само по себе это хорошая новость. Но здесь есть один неприятный вопрос, который обычно появляется чуть позже, когда геологи заканчивают работу и начинают работать юристы. Кому достанется найденная нефть? Потому что Казахстану уже удалось построить довольно странную модель: государство владеет недрами, компании привозят капитал и технологии, а потом начинается сложная арифметика, в которой государству приходится отдельно доказывать, что его нефть — это действительно его нефть. Особенно показателен Кашаган. В 2025 году международное расследование ICIJ утверждало, что после роялти иностранным участникам консорциума может доставаться до 98% доходов от продажи нефти с месторождения. Казахстанская сторона оспаривает такую трактовку экономики проекта, но сама дискуссия показательна: страна может обладать гигантскими запасами и одновременно получать далеко не столь гигантскую долю нефтяной ренты. И проблема не только в Кашагане. Три крупнейших проекта — Тенгиз, Кашаган и Карачаганак — работают на условиях соглашений о разделе продукции или близких к ним режимов. Именно они обеспечивают львиную долю нефтегазовой экономики страны. На Тенгизе, например, доли участников распределены так: Chevron — 50%, ExxonMobil — 25%, «КазМунайГаз» — 20%, «Лукойл» — 5%. То есть главный вопрос будущей нефтяной политики заключается уже не только в том, есть ли у Казахстана еще нефть. Вопрос в том, сколько Казахстан будет получать с каждого нового барреля. И вот здесь начинается самое интересное. Пробурить 320 скважин — это потратить деньги на геологию, сервис, технику и людей. Если результаты окажутся успешными, следующим шагом станут инвестиции в разработку. А затем — десятилетия добычи, экспорта и распределения доходов. Иными словами, сейчас Казахстан определяет не только свою ресурсную базу на следующие годы. Он частично определяет архитектуру будущей нефтяной ренты. Можно повторить старую модель: дать инвестору привлекательные условия, чтобы он пришел, вложил десятки миллиардов долларов, построил инфраструктуру, отбил инвестиции и получил большую часть прибыли. Это работает. Продолжение👇