Пелливерт | Израиль | Политика

Представьте себе, что вы получили наследство от бабушки. Старое пианино, сервант, кушетку, стулья и столы, комод, консоль, тумбы, кресло-качалку, ковры, люстры, хрустальные вазы, фарфоровый набор посуды, приборы из серебра, старое белье, диваны для будуаров, кожаные кресла, книги, пластинки, канделябры, самовар, коллекцию живописи, почтовых марок и (если повезёт) золотых монет. И вот всё это вам надо вместить в небольшую квартиру, которую вы делите ещё с несколькими жильцами. Наверное, вы прежде всего постараетесь решить, что важно сохранить для памяти, что гармонично впишется в новую жизнь, что можно починить, что продать или обменять, а что стало старомодным и ненужным. Уверен, эта задача потребует немало сил и времени. Но в конце концов вы найдете баланс между старым и новым, между практическим и сентиментальным, между важным и незначительным. Вряд ли вы сохраните абсолютно всё, что досталось вам в наследство. (если вы, конечно, не страдаете синдромом Плюшкина). Потому что если оставить все, очень скоро вы обнаружите, что ваш дом стал непригодным для жизни. Всё заставлено, завалено, ничего нельзя изменить, и вам самим уже не осталось места. Представили? Но именно такой подход к традиции у ультраортодоксов. Ничего выбрасывать нельзя. Подогнать по размеру и нуждам времени нельзя. Оставить главное и починить сломанное тоже нельзя. Любая попытка отказаться даже от мелочи воспринимается - как покушение на святое. Нам предлагают неприкосновенно хранить всё накопленное за две тысячи лет изгнания — без права самим решать, что сохранить, что изменить, а что с благодарностью к предкам оставить в прошлом. Но если будем «так наследовать», однажды наша небольшая квартира окажется настолько забита прошлым, что в ней не останется места для будущего. И дышать будет нечем. Очень важная эта наука — умение наследовать. ✍️ Пелливерт ПОДПИСАТЬСЯ