Как я чуть не стал тромбонистом Жанны Агузаровой. В 1996 году в Москве проходил фестиваль «Поколение‑96». Я тогда был совсем пацаном и попал туда благодаря Аркаше Волку. Меня пустили за сцену, в гримёрки. Там были все: Мистер Малой, Green Gray (которые этот конкурс выиграли), Маша Макарова, группа Кирпичи, проект «Хиль и сыновья», музыка, суета. Я впитывал всё глазами и чувствовал себя как герой фильма «Почти знаменит». Уходя, мы столкнулись с Жанной Агузаровой. Она шла в окружении своей свиты — такая космическая. И вот одна девушка из её компании, явно в изменённом состоянии, берёт горящий бенгальский огонь, с хохотом запихивает его в мои пышные кудрявые волосы и орёт: Это — «Come on, baby, light my fire!» В следующую секунду Агузарова двумя руками смачно выписывает ей такой удар, что та буквально улетает. Настоящее фаталити. Так мы и познакомились. Потом Жанне Хасановне сказали, что я тромбонист, она взяла мой телефон, и на этом всё как‑то само собой затихло. Я благополучно обо всём забыл. Прошло время. Я подрался во дворе, сломал руку, не мог сдавать экзамены и играть, лежал дома грустненький. И тут раздаётся звонок: — «Здравствуйте, это Жанна Агузарова. Я помню, что вы тромбонист. Не хотите ли вы поиграть в моей группе?» Я, естественно, офигел, честно ответил, что с радостью бы, но сейчас у меня сломана рука, и я играть не могу. Она спокойно сказала: «Ну, как‑нибудь в другой раз». Больше она не звонила. Такой вот случай. На фото я слева в шапке.