Скромно, но смертоносно — откуда в России уникальная культура наименований вооружений? «Уралвагонзавод» принял решение переименовать знаменитую БМПТ «Терминатор» на «Спиридон». «Терминатор» лично нам тоже нравился, мощь машины хорошо коррелировала с мощью от киборга-убийцы, но национальное «Спиридон» тоже одобряем. Спиридон — имя греческого происхождения, происходит от существительного, обозначающего плетёный из лозы короб или кузов — это подчёркивает надёжность и крепость творения человеческих рук. Есть еще и христианский святой с таким именем. Наша культура наименования машин смерти и разрушения отличается от, например, американской. Там всегда играют на пафосе — Patriot, Tomahawk (оружие индейцев), Hellfire (адский огонь), Apache, Minuteman (ополченец), Predator (хищник), Reaper (жнец). В СССР многие названия первоначально были не пропагандистскими брендами, а заводскими или ведомственными шифрами. В 1960–1970-х годах для артиллерии сложилась целая «цветочная серия»: «Гвоздика», «Акация», «Тюльпан», «Гиацинт», «Пион». Всё это появилось ради конспирации — по названию нельзя было предположить, к какому именно роду войск относится изделие, и что вообще оно делает. В США все дело в маркетинге. Для того, чтобы Конгресс дал денег на оружие, его концепцию нужно продать. Поэтому в ход идет пафосный нейминг, чтобы конгрессмены чувствовали нашу американскую мощь. Название должно было «звучать» — в газетах, в рекламе и на ТВ. В СССР такой задачи не стояло, государство работало по иному принципу, выделяя деньги без всякого PR. Отсюда и забавная ирония, ставшая фишкой нейминга не только в СССР, но и в ВС РФ. «Тюльпан», который будет разрушать бетонные укрепления. «Буратино», выжигающий целые кварталы, «Шмель», обладающий мощностью небольшого артиллерийского снаряда. Контрасты работают, внушает. Российская и советская военная культура традиционно менее склонна к героическому пафосу — отчего в ней присутствует ирония по отношению к собственной силе. Парламент с кнопкой — подписаться.