папа хуху

Любого, кто идет по хутунам, всегда удивляют припаркованные на столь узких улицах машины. Они обычно стоят зачехленные и обмотанные эдакими автомобильными капами, чтобы их не царапали проезжающие мимо доставщики на мопедах и другие отважные автомобилисты. Мне всегда казалось загадкой, как жители решают, кому именно достанется маленькое и неудобное парковочное место на улице, если в каждом доме живет так много людей. Колеса машин прикрыты деревяными щитками, чтобы на них не мочились собаки, потому что местные верят, что собачья моча разъедает резину. За первым поворотом хутуна, по правую руку, есть относительно большие ворота, над которыми висят давно от руки написанные иероглифы «Выше сияй звезда удачи», а по бокам на цемент в стену вделаны пивные банки по правую руку, и пивные же бутылки по левую. Эдакая наивная инсталляция, которую лет через 50 вполне можно на манер древних фресок вырезать из стены и ставить в музей. Тут, среди других семей, живут братья, которые частенько прямо на воротах ставят небольшой стол, жарят шашлычки и, конечно же, пьют пиво. А над ними висят китайские красные фонари и высоко сияет та самая звезда удачи. Сделав еще зигзаг по хутуну, начинаешь слышать гомон, за которым и идут вечерами китайские яппи и уже немногочисленные иностранцы – там за номером 6, в садике, сохранилась уникальная пивная, названная в честь одной из коммунистически кампаний 50-х годов «Большой скачок». Уникальна она именно тем, что находится в старом доме и располагает старым же двориком, где растут деревья, под чьими кронами так приятно потягивать крафт, который сейчас весьма в моде в Китае. Это место идеально для любителей старины, пива и китайской каллиграфии, потому что все 20 сортов на кранах расписаны красивыми иероглифами с помощью разноцветных мелков на большой черной доске, а сравнение китайских и английских названий дает много пищи для лингвистических и исторических размышлений. Через стену, как говорят китайцы, или дверь в дверь следующим номером 8 – что дает повод задуматься о направлении нумерации в хутуне – стоит небольшой домик с двумя окнами и дверью между ними, по бокам которой висят желтоватые доски с зеленой вязью иероглифов в стиле чжуань, который был в ходу 2500 лет назад. Это «Флигель в густой тени от софоры», где иногда появляется резчик печатей Лу Чанцзай. Я брал у него тут пару уроков этого древнего искусства и как всегда в китайской традиции отношений учитель-ученик, важны были не какие-то технические наставления, а его рассказы про детство в годы Культурной Революции, начало учебы мастеровым по резке камня, многолетнюю работу резчиком печатей в Запретном Городе. Если вы как-нибудь зайдете в «Большой Скачок» и увидите там иностранца с огромными незуразными очками на голове, вырезающего печать с бокалом пива на столе, то это, скорее всего, буду я.