Конец лета — хорошее время для анонсов, пока солнце сушит листья дуба за окном, полезно знать, что за августом тоже есть будущее: и осень, и зима, и аж целый 2027, где так много книг ждут своего часа: новый Марлон Джеймс (недавно написавший предисловие к “Кровавому меридиану”), Карл Уве Кнаусгор, “Изолят” Лоуренса Гонзалеса — первая авторизованная биография Кормака Маккарти, и т.д., и т.п., много их! Среди них есть один некогда перспективный и практически забытый писатель. Его писательские ритмы катастрофически неспешны, но характеристики от других писателей несравненны — традиционная примета для бедолаг из агентства Мелани Джексон, жены Пинчона. Дональд Антрим. Однокурсник Рика Муди и Джеффри Евгенидиса. За 35 лет карьеры он написал три романа, не поддающихся классификации; есть мнение, что Антрим работает в своем собственном жанре: он пишет предложение, уходит жить, возвращается и дописывает еще одно. Поживет чуть-чуть, и еще одно. Пока его друзья смотрели на более линейных старшаков типа Пинчона или Делилло, Антрим горел по сюрреалистическим рассказам Дональда Бартелми; можно считать его продолжателем дела Дона Б., но только аурально, энергетически, атмосферно, ибо нет второго Дона Б., как и нет второго Дона А. (или Дона Д., ха-ха, назовем их компашнию 3Д) В течение десяти лет он писал миниатюрные абсурдные и камерные романы-карнавалы: в одном собираются сто братьев чтобы захоронить прах отца, в другом толпа психологов сводит писателя с ума, в третьем пригородный учитель баллотируется в мэры на фоне локальной анархии — за свои странности книги также заработали блербы в сюрреалистическом разбросе от Хиллари Мантел (!) и Ричарда Форда (!) до Томаса Пинчона и Джонатана Франзена. Помимо того, за умение работать с диалогами и диалектами, Антрима, по слухам, звали писать сценарий “Распознаваний” Гэддиса для HBO, что тоже можно понять — с определенной долей успеха автор также ставил на сцене “Процесс” Кафки, что даже как-то сильнее рифмуется с Антримом, нежели Бартелми. Газеты пророчили ему большую славу среди биг-боев однокурсников, но камон, постмодернизм в нулевых вышел из моды как мешковатые штаны DSQUARED. Дальше его абсурд окутала тьма: Антрим пытался самоликвидироваться (написал об этом книгу), у него умерла мать-алкоголичка (написал об этом книгу), и вот, настало время пообсуждать отца. 12 января выходит его четвертый роман “My Eliot”, сюрреалистичная новеллизация отношений Антрима с наследием его отца, спеца по творчеству Т.С. Элиота. Он блуждает среди деревьев, общается с опоссумом по имени Том, преследует призрак мальчишки, и, похоже, общается с прочими проекциями из работ знаменитого поэта, пытаясь через них понять батин дух. Необычно, но типично для Антрима. Книгу уже похвалил пару лет назад гремевший Эд Пак и назвал ее “Превращением” обкурыша, а издательство переиздает весь скромный каталог автора, задним числом обозначив его классическим. Мы живем в абсурдное время, может теперь подобные писатели заживут. P.S. на русском, кстати, Антрим тоже выходил и переводил его наш родненький Сергей Карпов.