✌️🇵🇸Палестина, Иран и Ближний Восток🇵🇸✌️

Кризис проливов из военного досье стал внутренней ценой для администрации Трампа накануне промежуточных выборов. Сто четыре доллара говорят прямо: рынок ждёт сделку и держит премию за риск, пока суда не пойдут снова. Возврат к меморандуму — не открытие одного Ормуза. Его первый пункт требует израильского ухода из Ливана, снятия блокады с Йемена и открытия политического урегулирования с ним и внутри него. Если Вашингтон признал масштаб сдвига сдержанно, Тель-Авив сказал грубее. Израильский чиновник назвал контроль ансар Аллах над Баб-эль-Мандебом «очень плохим развитием». Источник N12 — жёстче: «хуже Ормуза». Они уже в горле коридора, видят суда глазом и бьют противотанковыми. И сразу оговорка: Израиль не полезет, пока сам не получит удар. Это не сдержанность. Это понимание, что йеменский фронт больше не опция. В Ливане взрыв объекта Али ат-Тахер ставит вопрос наоборот: если это победа, зачем взрывать место победы? Если армия оккупации вошла во всю сеть и взяла землю и подземелье — где плёнка? Где стол с трофеями: командный узел, оперативные комнаты, ракеты, дроны? Где тела тех примерно пятидесяти бойцов, которых, по её же словам, в большинстве убили в бою? Зачем класть на объект тысячу сто тонн взрывчатки, не пустив журналистов к «доказательствам»? Зачем затем отойти к Шкифу и сказать лишь, что возвращение сопротивления закроют огнём и оперативным контролем? Если уход уже решён — почему объект не сдан ливанской армии, как в Зутаре-эль-Гарбийе? Эти вопросы делают «серую линию» не манёвром по выбору оккупации, а прелюдией к отходу, который уже диктует новое соотношение сил.