✌️🇵🇸Палестина, Иран и Ближний Восток🇵🇸✌️

Без связной промышленной политики, способной дисциплинировать капитал — а она маловероятна, — тарифы остаются пустым спектаклем. Сам американский капиталистический класс тянет в разные стороны: антикитайская риторика соседствует с отчаянным желанием гендиректоров сохранить бизнес в Китае. Крах заливной бизнес-модели — люксовый туризм и финансы под американским зонтом безопасности — сделал Мекканское соглашение Саудовской Аравии, Турции и Пакистана ранним сигналом: старые партнёры этому зонту больше не доверяют. Мир в многополярности Дизен спрашивает: достигается ли мир исключительно американским экономико-технологическим преобладанием над Китаем? Мир в Европе — лишь бесконечным расширением НАТО и его правом бить другие государства без узды? Мир на Ближнем Востоке — лишь сменой или уничтожением режимов, конкурирующих с Западом? Мир и порядок — лишь вмешательством Запада во внутренние дела других? Спроси идеологических фундаменталистов Запада, из чего состоит международный порядок, — ответ всегда укажет на ту или иную форму «универсальных ценностей», привязанных к западной гегемонии. Главный вызов Запада — приспособление к новому распределению международной силы: как обеспечить мир и порядок в мире после западной гегемонии? Выбирает ли Запад войну? Отказаться от идеологий гегемонии и заново выстроить системы управления конкурирующими интересами безопасности непросто. Нынешний политический класс вырос из убеждения, что ему отведена уникальная историческая роль: провести мир от хаоса к большему миру, справедливости и устойчивости. В новой добродетельной цивилизаторской миссии Запад будет преобладать всегда — и это будет благом человечества. На деле он возглавляет эпоху, которая закрывает пятьсот лет западного преобладания. В этой среде идеологические ястребы откажутся обсуждать приспособление к новому распределению силы. Тем более не станут обсуждать озабоченности безопасности конкурентов: это измена универсальным ценностям. Вместо этого они быстро продвигают иллюзию, что одна великая война вернёт золотой век. Пока Запад готовится к перманентной войне, обещая вечный мир, он приносит в жертву правила, которыми оправдывал своё преобладание: свободу слова, свободу мореплавания, нормы финансовой системы и международной торговли — то, что держало мир открытым и связанным. Священные принципы отбрасываются оправданием и принятием геноцида. Дипломатию клеймят как умиротворение и малодушие. Страх ядерной войны презирают как капитуляцию перед ядерным шантажом. На пороге ядерной войны? Питер Кузник, специалист по ядерной войне в Американском университете в Вашингтоне, считает, что мир вошёл в крайне опасную фазу: вероятность ядерной войны должна стать центральной политической заботой. Опасность выросла, потому что политические и военные лидеры всё чаще обсуждают ядерную войну как войну, которую можно вести и выиграть. Новое поколение ядерных планировщиков верит, будто прогресс ИИ, слежения, гидроакустики и ракетной техники позволит уничтожить ядерные силы противника превентивным «первым ударом». Это крайне опасно: сама вера в победу в ядерной войне толкает лидеров на больший риск. Другой главный источник опасности — эрозия договоров по контролю над вооружениями. Вашингтон и Москва прежде выстроили договоры, каналы связи и процедуры, снижавшие риск случайной эскалации. Многие страховки исчезли: у обеих сторон нет рамки стратегической стабильности, которая удерживала бы катастрофу. Военные решения всё чаще не закрывают крупные международные конфликты. Трудности США в Иране и России на Украине показывают: даже сильные государства не способны силой навязать политический исход. Это повод пересмотреть допущение, будто военное давление — основной способ разрешения споров. Иллюзии тактического ядерного оружия Джон Миршаймер, профессор международных отношений Чикагского университета, считает участившиеся разговоры о применении тактического ядерного оружия для решения войн на Украине и с Ираном опасными иллюзиями: они подрывают стабильность и не повышают военную эффективность.