✌️🇵🇸Палестина, Иран и Ближний Восток🇵🇸✌️

@palinforu · news · Russian · active

Subscribers 25.1K Subscribers, last 30 days: 25.1K → 25.1K +0 24h
Reach per post (ERR) 5.9%1.5K avg views
Posting 14.6/day last 2 hours ago
Reactions per 1K views 22.6 💔 ❤ 👍

Участие в бесконечной войне против хуситов внутри Йемена — совсем другое. Расходящиеся амбиции В 2018 году в Анкаре у меня состоялся частный разговор с высокопоставленным турецким чиновником — он до сих пор занимает свой пост, — который на вопрос о большой стратегической ориентации Турции дал ответ, расходившийся с общепринятыми ожиданиями. «Нам следует стремиться к стратегическому треугольнику с Ираном и Пакистаном», — сказал он. Я помню, насколько непринуждённо это прозвучало. Это был частный разговор, а не официальное заявление. Но я запомнил его навсегда, и события последних месяцев придали ему новое значение. Восемь лет спустя Иран отсутствует в соглашении, подписанном в Мекке, а Саудовская Аравия присутствует. Можно предположить, что турецкое стратегическое мышление изменилось. Однако недавние заявления из Анкары говорят о том, что картина сложнее. В начале этого года Фидан рассуждал о возможности новой региональной системы безопасности в терминах, мало похожих на создание очередного сектантского блока. Такая конструкция, по его словам, должна опираться на доверие и предотвращать турецкое, арабское или персидское доминирование. Она может начаться с двух-трёх стран, но со временем должна стать широко инклюзивной. Она не должна, подчёркивал он, просто учреждать ещё один лагерь, противостоящий соперничающему лагерю. Его настойчивые заявления после подписания в Мекке о том, что соглашение не направлено против Ирана, следует понимать именно в этом контексте. Отсутствие Ирана сегодня не обязательно означает его окончательное исключение завтра. Три подписанта сошлись, потому что каждый видит в соглашении свою выгоду, но преследуют они далеко не идентичные цели. Для Саудовской Аравии ближайшая задача — большая стратегическая свобода. Эр-Рияд десятилетиями фактически передавал свою конечную безопасность Вашингтону. Эта связь не исчезнет, и у Саудовской Аравии нет причин обменивать одну форму зависимости на другую. Ей нужно уменьшить уязвимость перед любым единственным внешним гарантом. Пакистанская военная мощь и ядерный потенциал дают один источник стратегической страховки; турецкая военная сила и быстро растущая оборонная промышленность — другой. Важна и саудовско-иранская нормализация после китайского посредничества 2023 года. Эр-Рияд не заинтересован в иранском доминировании в Заливе, но столь же мало заинтересован и в возвращении к перманентной конфронтации прежних лет. Недавняя война показала, насколько опасной такая конфронтация может оказаться для самих государств Залива. Турция, которая большую часть последних двух десятилетий стремилась расширить пространство для манёвра, не покидая НАТО, видит в соглашении возможность укрепить своё региональное влияние и оборонно-промышленную кооперацию. Пакистан получает финансовую и политическую поддержку, а также дополнительный вес в сложных отношениях с Индией и Китаем. Где место Ирана Более важный вопрос, однако, не в том, сможет ли Мекка сдержать Иран, а в том, сможет ли она со временем включить его в формирующуюся более широкую региональную архитектуру безопасности. Это не означает, что Иран должен вступить в сам мекканский пакт. Вокруг него могут возникнуть другие механизмы, и региональная система, охватывающая Саудовскую Аравию, Турцию, Пакистан, Иран, Египет и другие государства, уже не выглядит немыслимой. Основания для такой конструкции уже существуют. Саудовская Аравия и Иран восстановили дипломатические отношения через китайское посредничество в Пекине в 2023 году. При этом они возродили соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности 2001 года и обязались работать над региональным миром и безопасностью. Совсем недавно Турция, Саудовская Аравия, Пакистан и Египет совместно подчеркнули необходимость деэскалации между США и Ираном и предупредили об опасности, которую война представляет для региональной стабильности, морских путей, энергетических рынков и международной торговли. Это едва ли поведение государств, выстраивающихся в два противостоящих лагеря. Альтернативный сценарий, в котором пакт окажется анти-иранским саудовско-турецко-пакистанским альянсом, лишь воспроизведёт привычную региональную схему. Иран ответит укреплением собственных союзов, подтолкнёт Саудовскую Аравию и Залив обратно к американской защите — гарантии, которую война только что доказала ненадёжной, — и закрепит раскол региона на враждебные блоки. Региональная система, которая найдёт способ учесть интересы Ирана, приведёт к совершенно иному результату. Если Эр-Рияд и Тегеран сумеют управлять своим соперничеством напрямую, а Турция и Пакистан помогут установить более широкий баланс между главными центрами силы региона, обоснование постоянного американского военного опекунства станет всё менее убедительным. С точки зрения Тегерана это стало бы стратегическим достижением гораздо более значимым, чем доминирование над Саудовской Аравией или навязывание иранской гегемонии Заливу. Американо-сионистская война против Ирана, возможно, когда-нибудь будет вспоминаться не только из-за неудачи в принуждении Ирана к капитуляции, но и потому, что она побудила региональные государства строить собственные механизмы безопасности. Палестинский тест Если мекканский пакт и формирующаяся вокруг него более широкая система в конечном счёте не нацелены на Иран, то наибольшие основания для тревоги имеет сионистское государство. Пакистан никогда не признавал Израиль, а отношения Турции с сионистским режимом стали всё более напряжёнными. Саудовская нормализация с Израилем, казавшаяся близкой до 7 октября 2023 года, была глубоко изменена геноцидом в Газе и последовавшими войнами. Трое участников не создали антиизраильский военный альянс, но их сближение нарушает те расколы, которыми Израиль десятилетиями пользовался, чтобы противостоять противникам по отдельности, нормализовать отношения с одними арабскими государствами, одновременно атакуя другие, и опираться на Вашингтон, блокирующий любой региональный баланс, способный его ограничить. Более широкая конструкция, включающая Иран и Египет, имела бы ещё более серьёзные последствия для Израиля. Военный и экономический потенциал этих государств никогда не вызывал сомнений. Чего долго не хватало — так это политической рамки, способной связать их общей стратегической целью. Палестина может стать решающим тестом того, способен ли мекканский пакт предоставить такую рамку. Подобная конструкция исламской солидарности и коллективной безопасности искалась более столетия — её отстаивали интеллектуалы вроде Джамаля ад-Дина аль-Афгани в XIX веке и государственные деятели вроде Неджметтина Эрбакана в XX-м. Однако при всей риторике реальность мучительно отставала. Пока уничтожалась Газа, у Пакистана уже было ядерное оружие, у Турции — одна из крупнейших армий НАТО, у Саудовской Аравии — огромный финансовый, дипломатический и энергетический рычаг. Ни один из этих активов не предотвратил геноцид — и этот факт невозможно игнорировать. Если Мекканское соглашение в итоге будет означать защиту режимов, границ, нефтяных объектов и судоходных путей, в то время как палестинцы продолжают лишаться земли и гибнуть, оно не выдержит этого испытания. Для палестинцев мало что изменится, если американский, анти-иранский порядок сменится «суннитским» альянсом против Ирана или американская гегемония — иранским или турецким доминированием. Их положение изменит лишь собственно региональный баланс, способный управлять арабскими, турецкими, персидскими и южноазиатскими интересами, не позволяя внешним силам и сионистскому режиму эксплуатировать их различия. Хотя перспектива единства мусульманского мира и оборонительного союза, независимого от Вашингтона, большую часть прошлого столетия казалась немыслимой, мекканский пакт вывел обе возможности на горизонт. Ближний Восток после Америки Многие исходят из того, что угасающий гегемон должен быть заменён восходящим и что Пекин унаследует роль Вашингтона как доминирующей военной силы региона. Однако Китай никогда этой роли не занимал и не стремился к ней.

Views over time

05001K1.5K19 Aug 17:5110 Nov 15:291.4K19 Aug 17:51: 0 views10 Nov 15:29: 1,420 views
Snapshots we took after posting.
WhenViews
19 Aug 2026, 17:510
10 Nov 2026, 15:291.4K

Who shared this post

Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)

Nobody yet.