СВЯЩЕННИК НИКОЛАЙ ДУБИНИН. Белгородская Митрополия.

О прощении. Замечали ли вы, что когда человек ошибается впервые, мы обычно относимся к этому снисходительно. Ну, бывает, с кем не случается. Однако если он совершает ту же ошибку во второй, третий, десятый раз, наше терпение заканчивается. Мы начинаем говорить: «Сколько можно? Я же тебе уже объяснял!» Особенно хорошо это видно в отношениях с детьми. Ребёнок снова забыл убрать за собой, опять получил плохую оценку, снова не выполнил обещание. И нас раздражает уже не столько сам поступок, сколько то, что он повторяется вновь и вновь. Но вот что интересно. Когда мы сами приходим на исповедь, то нередко называем те же самые грехи, в которых каялись месяц назад, год назад, а может быть, и десять лет назад. Обещали не раздражаться, не осуждать, не завидовать, не говорить лишнего, иметь чистое сердце или ходить в храм Божий регулярнее . И снова не справились. И при этом мы сами то очень надеемся, что Господь не скажет нам: «Сколько можно? Я же тебе уже объяснял!» Помните, как апостол Пётр однажды спросил Спасителя, сколько раз следует прощать согрешающему против нас брату? До семи ли раз? И Господь ответил ему: «Не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18:22). Конечно, речь здесь не о том, чтобы вести счёт до четырёхсот девяноста. Господь говорит о прощении, которое не должно исчерпываться определённым количеством попыток. С другой стотроны, это не означает, что нужно закрывать глаза на чужие ошибки или отказываться от воспитания: порой необходимо и замечание сделать, и строгость проявить. Но важно, чтобы за всем этим человек чувствовал не наше раздражение, а желание ему помочь. Мне кажется, одна из самых трудных вещей в христианской жизни - научиться давать другим людям столько же возможностей исправиться, сколько мы сами просим у Бога. Ведь мы очень хотим, чтобы Господь видел в нас не только то, какими мы оказались сегодня, но и то, какими ещё можем стать. И вот о чём стоит задуматься: если бы Господь относился к нашим ошибкам с тем же нетерпением, с каким мы относимся к чужим, много ли у нас самих осталось бы надежды? Доброе утро, родные люди! Подписаться | Подать записки