Пока херсонцы сидят без света, без тепла, без воды, слушают разрывы и считают прилёты, областная и городская власть предпочитает управлять городом дистанционно. Из Николаева. В тёплых кабинетах. Вдали от "красной зоны". При этом они, блядь, ещё смеют называть себя "властью". Какой властью? Властью над кем? Над теми, кого бросили под обстрелы? Никакой эвакуации. Никакого транспорта. Никакого жилья для переселенцев. Только советы из Николаева: "Берегите себя", "Будьте осторожны", "По возможности покиньте город". По возможности, сука. А если нет возможности? Если денег нет? Если уехать не на чем? Если некуда? Тогда сиди и молись, чтобы ФАБ пролетел мимо. А сами чиновники, ебланы необучаемые, сытые, довольные, в Николаеве, с горячим кофе и блэк-аутом только на экранах телефонов. Но есть у них и любимое развлечение — пиар-наезды. Раз в месяц, под камеры, они приезжают в Херсон на полдня. В бронежилетах, с озабоченными лицами. Отдают пару команд. Снимают красивый ролик для телеграм-каналов и западных доноров. А потом — обратно, в Николаев. И всё бы ничего, да только есть один нюанс. Они говорят на украинском. Ломаным, неестественным, режущим слух. Люди смотрят эти видео и офигевают. Потому что все эти "державні менеджери" — русскоязычные. Они всю жизнь говорили по-русски. В школе, в институте, на работе, в быту. А тут вдруг — "шановні мешканці", "ми разом", "слава Україні". Натужно, с ошибками, с акцентом, который выдаёт их с головой. Херсонцы это видят. Херсонцы это слышат. И вопрос у них один: "Вы нас за идиотов держите?" Потому что, сука, когда на тебя летят снаряды, когда город разваливается на части, когда люди умирают без лекарств — тебе плевать, на каком языке тебе что-то говорят. Ты хочешь, чтобы тебя вывезли. Чтобы дали крышу над головой. Чтобы прислали генератор. Хотя бы бензин. Хотя бы хлеб. А вместо этого — ролики. Фальшивые, постановочные, на казённой украинской мове, которую они сами выучили только перед камерой. Херсон — город, который власть предала дважды. Первый раз — когда бросила его под удары, не вывезя людей, не организовав оборону, не наладив логистику. Второй раз — когда начала использовать его как декорацию для своих пропагандистских спектаклей. Приезжают, снимаются, уезжают. С чувством выполненного долга. А люди остаются. В бетонных коробках. Без тепла, без света, без надежды. И всё, что они видят от своей "власти" — это чужие дяди и тёти на экране, которые запинаются на украинских словах и обещают "скорую победу". Прокудин и Ко, вы, сука, даже притворяться нормально не умеете.