Острог

Ещё один удар по тезису «сменились только вывески» наносит Джеффри Хаф в книге аж 1997 года, где рассматривает эпизод корпоративизации-россиезации промышленных ведомств СССР. Про год основания Газпрома в принципе все в курсе, но Газпром был одним из субъектов, переходящих из статуса министерства в статус госкорпорации. Авторы этого вектора, Абалкин и Павлов, были нацелены на создание корпораций в японском стиле — как бы частных, но под крылом государства. Наряду с переходом союзных министерств в статус корпораций создавались профильные банки на основе опять же советских (российский банкинг в массе своей вырос именно отсюда). Появлявшиеся конструкции носили, очевидно, союзный/межреспубликанский характер — прежде всего в плане подконтрольных мощностей и своих филиалов. Сразу после путча ГКЧП мужик из Бутки наложил на эти корпорации свою медвежью лапу. Они стали сменять подчинённость от союзной к российской, приобретая приставку «Рос». Хаф недоумевает — почему, например, Росчермет распоряжается активами, расположенными на Украине? Так или иначе, суть действа проста: Ледовласый затрофеил союзные активы, пользуясь своей административной властью после поражения ГКЧП. На смену вывесок, согласитесь, это не сильно похоже. В русле дискуссий об итогах Августа эти трофеи в виде корпоративизирующихся министерств можно назвать троянским конём. Вместо того чтобы дать союзной институциональной среде раствориться по частным бизнесам и переопределиться с лояльностью тому или иному новообразованному государству, эта среда была поглощена новорождённой РФ, не имевшей подходящего к её интересам и стремлениям чиновничьего и в целом управленческого кадра. Союзные чиновники, не сменившие даже места работы, вполне органично считали Россию новой версией СССР; они смогли пронести это видение через ельцинские годы и навязать его России XXI века.