Острог

Комментарии на комментарии Не успел я приступить к IV, уже позитивной части рассуждений, как коллега из Острога оставил на них (главным образом, на часть III) развёрнутый отзыв. Критики, особенно благонамеренной, мы не сторонимся — наоборот, ждали уже почти джва года. К тому же, это отличный повод раскрыть аргументацию чуть подробнее. 『⚔️』 Прежде всего следует обозначить саму аналитическую ценность гражданской войны 1918—1923 гг. Это очень травматичный, но и весьма познавательный опыт: можно сказать, это был «естественный эксперимент», который вскрыл некоторые внутрироссийские геополитические закономерности — осталось их только эксплицитно обозначить. Соответственно, учитывающая их (ну и, конечно, опыт 1990-х) концепция будет эпистемологически более подкреплённой, нежели её альтернативы. 『🔖』 Я не ставлю под сомнение компетентность Цымбурского как антиковеда, но я не уверен что это делает его полиматом. Его филологический бэкграунд действительно повлиял на его понимание геополитики. Например, его реальным открытием является выявление связки между западничеством и периодами «похищения Европы», между антизападничеством и «евразийскими интермедиями»: «...после 1998-1999 годов Цымбурский явно стремился подчеркнуть зависимость геополитики от истории, зависимость конъюнктур пространства от конъюнктур времени, геополитики от хронополитики» — Межуев, 2012. С. 119 Другое дело, что это геополитика критическая, исследующая взаимодействия политики не с пространствами как таковыми, а с культурными образами этих пространств. Иначе говоря, эта дисциплина уже не социальная, а, скорее, чисто гуманитарная, которая, к тому же, ставит под сомнение саму возможность не-опосредованного доступа к реальности. 『🗡』 Объясняя победу большевиков в войне, коллега выдвигает субъектный аргумент. Действительно, Ленин со товарищи довольно близки идеалу Князя по Макиавелли, совмещающего качества «льва» и «лисы». Однако если субъективный фактор перевешивает геополитический, то возникает вопрос: а действительно искомый треугольник — ключевой? Если вспомнить, что красным, в отличие от белых, удавалось легко перебрасывать части с одного фронта на другой, то вероятный ответ — «нет». Мне попадалось альтернативное (кажется, Якушева) объяснение победы красных: царский централизм привёл к гипертрофированному развитию центральных губерний, так что закрепившись в них большевики получили громадное преимущество над мятежными окраинами. В каком-то смысле, последние — это такие коллективные КША, из-за ресурсного дисбаланса также обреченные на поражение. 『🖇』 В сравнении с гражданской войной, событиями 1985—2000 гг. я занимался мало, но определённый общий паттерн между ВСП и МАСС действительно просматривается — неудачная попытка придать Сибири субъектность. И мне не кажется, что причина неудачи чисто субъективная. Удельный вес Сибири в России за XX в. вырос, но он не привёл к качественному перелому. Поэтому в ходе политического торга Сибирь оба раза сдавала позиции. Полагаю, эти примеры показывают, что потенциальная субъектность Сибири может выступать как автономия, но не как реальный альтернативный общероссийский центр (скорее уж как первый из ряда центров). 『📉』 Что касается демографии, то сказано тоже верно: если для последних 35—40 лет наблюдается т.н. «Западный дрейф», то это ещё не значит, что он — метафизический закон. Вопрос в другом: при каких условиях «дрейф» развернётся? Тенденция скорее негативная и общемировая: люди предпочитают жить там, где комфортнее и где у них больше перспектив в жизни. Так, Цымбурский опасался заселения Сибири китайцами, но приграничная Маньчжурия уже сама переживает депопуляцию. А об «утечке мозгов» из Сибири били тревогу ещё областники в XIX в. Я вообще сомневаюсь, что у центральной власти есть реальная мотивация бороться с «дрейфом» — мему про «вахтовый метод» уже более 20 лет и он не менее основателен, чем «поворот на Восток». Поэтому возникает ощущение, что в рассуждениях о центральности Сибири телега стоит впереди лошади: скорее субъектность Сибири является залогом её развития, чем наоборот. 📣 / ЯкушевFM • Подписаться / ❄️