Острог

Цымбурский и Сибирь (II) Как мы отметили выше, построения Цымбурского не бесспорны. 『🔖』 В первую очередь следует иметь в виду, что геополитика для него — не «безоценочная» наука в духе позитивизма: «В области теории геополитики мною обосновано определение геополитики как проектного политического мировидения и проектной политической деятельности...» — Цымбурский, 2016. С. 452 В этом смысле все его построения очевидно содержат некие идеологические импликации. В целом, его исходную позицию я бы обозначил как не-имперскую и явно модернистскую форму русского национализма, поскольку он: 1) не исходит из российского великодержавия и является противником активной внешней экспансии; 2) выступает за радикальный отход от традиционных внутреннего деления России и её международного позиционирования; 3) опасается как утраты территориальной целостности России, так и размывания «русскости» в более масштабных общностях (европейской или евразийской). 『💬』 При этом «...он оставляет свою концепцию открытой для множества интерпретаций — каждый может увидеть в ней что-то свое, на этой общей платформе могут сойтись умный либерал и трезвый консерватор» — Межуев, 2012. С.108 Иначе говоря, можно признать убедительность теоретических построений Цымбурского, одновременно оставляя за скобками их исходные посылки. В его политических построениях я выделил два аспекта: внутренний и внешний. В целом, среди интересов Цымбурского и его последователей второму всегда уделялось большее внимание. Кроме того, этот аспект автор прорабатывал наиболее детально в диссертации и потому именно он является наиболее обоснованным и эмпирически фундированным. В самом деле, циклы «похищения Европы» и промежуточные «евразийские интермедии» как подготовка к реваншу выглядят вполне убедительно, равно как и трактовка западничества/антизападничества в качестве двух сторон одной медали — восприятия Европы как «значимого другого». 『❗️』 Однако схожего я не могу сказать про аспект внутриполитический, который наиболее ярко представлен в интерпретации территории России. Цымбурский не занимался им столь же подробно, что и международной политикой, поэтому он, как кажется, более склонен здесь к домыслам и, вспоминая идею переноса столицы, даже к прожектёрству. Цымбурский делил территорию РФ на «Евророссию», «Урало-Сибирь» и Дальний Восток, между которыми лежат пояса внутренних анклавов — приволжский и бурят-якутский. На мой взгляд, традиционное деление российской территории более адекватно реальности, нежели новации историка. Тут следует отвлечься от чистой географии и напомнить, что части «триптиха» Цымбурского друг другу не равны: учёный называет «Евророссию» и Дальний Восток «флангами», однако к западу от Урала проживает ок. 110 млн чел., а во всём ДФО — только 7,8 млн. Во времена гражданской войны японская интервенция затянула боевые действия на Дальнем Востоке ещё на три года, причём за это время были созданы буферные ДВР и Приамурье, а А. Пепеляев из последнего совершил поход в Якутию. Автор и сам осознаёт пограничность региона: «Концепция включает также понятие о "лимесах" — окраинах цивилизационных платформ, которые, примыкая по совокупности культурных признаков к ядру платформы, в то же время, рискуют отколом и оползанием в лимитрофы — в том случае, если не связуются с платформой политически. Таковы... Забайкалье и Тихоокеанское приморье в отношении к "ядру" России» — Цымбурский, 2016. С. 414 Поэтому Дальний Восток всё-таки не следует считать геополитически самостоятельной областью. 『🌊』 Что касается Приволжского «внутреннего лимитрофа», то его границы следовало бы расширить на Урал: в 1918 г. ВОПУ и ОКВ послужили буфером между ВСП и КОМУЧем, в 1993 г. Уральская республика не выказывала какого-либо желания вступать в МАСС, а Э. Россель годами продвигал проект «Большого Урала» — это показывает, что Урало-Сибирского единства на деле не существует. Кроме того, «внутренний лимитроф» пунктиром можно соединить с Казахстаном, а также продолжить на север (Вятка, Коми, НАО) и даже затем на запад (через Поморье в Карелию). Продолжение следует 📣 / ЯкушевFM • Подписаться / ❄️