Острог

5. Претендуя на то, чтобы труд оказался не «всего лишь очередной монографией», автор проводит определённую концепцию, которую хотел бы видеть воплощённой в жизнь. Будем откровенны: в условиях текущего bad governance Россия на всех парах движется к своему «разделу Речи Посполитой» между технократическим Европейским Союзом и коммунистическим Китаем. Логистика «Великого Шёлкового Пути» неумолимо стремится к брюссельско-пекинскому союзу и эксплуатации пространств инфраструктурно деградировавшей, демографически опустошённой России. К этому стоит прибавить этническую экспансию близкого прилепиным-дугиным «глобального Юга» в виде мусульманского фактора (с Турцией на правах натовского-пекинского «субподрядчика»). Геополитическим спасением для независимой России был бы альянс с Америкой, которая заинтересована в ослаблении китайского хищника. При чём тут Мьянма? При том, что она, обладая экстраординарным геополитическим значением (страна открывает/закрывает выход в Индийский океан для Китая) теоретически может стать тем треком, на котором ещё реально достижение российско-американских договорённостей. Вопреки либеральной пропаганде, «хунта» никогда не являлась «марионеткой Пекина» (более того, Тамадо имеет свежий опыт боевых действий против повстанцев, курируемых советниками НОАК), и зависимость Нейпьидо от Пекина – это вынужденное, навязанное извне состояние, обусловленное не столько мощью Красного Дракона, сколько патологической враждебностью Запада и в частности США к генералам-националистам (нельзя игнорировать многолетнюю работу ЦРУ среди каренских повстанцев, поддержку джихадизма в Ракхайне по «боснийскому» и «косовскому» сценариям, щедрую финансовую подпитку «демократических» террористов NUG-PDF). Сейчас, усилиями пропагандистов, за Мьянмой закреплён имидж члена «оси зла» (несостоятельность этого стереотипа разобрана в книге). Но в случае, если комичный «дух Анкориджа» сменится на некое более основательное российско-американское соглашение (которое, на наш взгляд, безальтернативно, если Россия хочет выжить), то оснащённое российским вооружением и избавленное от американских санкций Тамадо может сыграть определённую роль на юго-западных рубежах Китая, чей фронтир обложен поясом из сепаратистских антимьянманских и прокитайских образований (прежде всего, «штат Ва» и «Кокан»). Заинтересованная в восстановлении территориальной целостности «хунта» – с её комплексом контактов не только в Москве, но и в Нью-Дели, японских («реваншистских») и южнокорейских бизнес-кругах, Израиле – необычный, но оттого перспективный посредник в проектируемой геополитической комбинации. 6. Неказённая русская мысль сегодня функционирует по правилу «не до жиру – быть бы живу». Очевидно, какой спектр тем преобладает. Любая подлинная мысль должна стоять на твёрдой почве Актуального, но зачастую «актуальное» притупляет. Мы разучились говорить о чём-либо, напрямую не связанном с выживанием (даже не политическим, а уже напрямую физическим). Но с ампутированным воображением можно только барахтаться в мелочном ресентименте (не важно, против кого этот ресентимент направлен). Если же мы претендуем на то, чтобы «хозяева вернулись», то и наши думы должны быть на хозяйский манер. Нет, это не солипсизм, не бегство от реальности. Это возврат в нашу русскую нормальность, в ту Россию, которая когда-то планировала установление протектората над Тибетом (и установила его над Монголией), закидывала «удочки» в Таиланд и Эфиопию, имела военно-политическое присутствие в Персии и Китае (сейчас Китай и Турция имеют аппетиты на «пост-Россию»). Всё это одновременно с Серебряным веком – периодом расцвета русской мысли. Мы утратили наше политическое величие (сегодняшняя адская бутафория – не величие, а убожество), но наше нематериальное наследие по-прежнему с нами. А значит есть от чего оттолкнуться во тьме. Значит есть надежда на регенерацию. Даже в атмосфере несвободы человек может идти «путём мысли» и, следовательно, быть подлинным Субъектом исторического процесса. Вышедшая книга есть опыт свободы для её автора и, надеюсь, станет таковым для читателей тоже.