Острог

Печать тиража - неплохой повод, чтобы порефлексировать о том, почему мы этим всем занимаемся. *** Как только средний человек отдышался после торговли дублёнками, перестрелок и героиновой эпидемии, в медиа и на книжном рынке стали появляться гаммельнские крысоловы вроде Гоблина, Калашникова или, например, Старикова или авторов «Проекта Россия» – вплоть до «Сути времени» с их Гаспаччо или как там его зовут. Влекомые чутьём талантливых медиадельцов, они обрабатывали зудящую ваву величия; подбирали ходовые языки, жали на важные эмоциональные паттерны постсоветского человека, едва привыкшего сытно есть. И нащупали золотую жилу – тоска о былом и мечты о грядущем возможном величии хорошо продавались и напитывали людей обильно перчённой дискурсивной колбасой. Казалось бы, в этом нет ничего плохого: только что пережит крах мощного государства, человеку надо немного почесать ваву. Но чесание вавы не обходилось само по себе. Оно сопровождалось (и не могло не сопровождаться) резким понижением способности понимать историю, общество и человека. Требующее усилий и роста понимание уступало место ходовым метафорам и возрождённым паттернам реакций, продуцирующим любовь к простым решениям. Колбаса оказалась не только перчённой, но и жирноватой. Государь в эти годы относительно изящно ходил по сурковским канатам имитации политики «суверенной демократии». Для успеха хождения нужно было мало-помалу придушивать лишнюю солидарность и излишне грамотное понимание общества. Придушивание началось с медиа ещё в начале нулевых, но касалось понемногу и многого другого. Невольно Государь вошёл в синергию с крысоловами, и однажды стал зависим от них. Полностью на ГАПИ