Острог

Республиканизм и право сецессии Предыдущее размышление подводит нас к щепетильному вопросу о соотношении принципов территориальной целостности государства и права народа на самоопределение. На самом деле вопреки Токаеву одно не всегда противоречит другому: народ вполне искренне может «самоопределиться» так, что откажется от суверенной государственности. Но коллизия этих принципов возможна и должна находить какое-то разрешение. Посмотрим, что тут может сказать республиканский федерализм. 『🌋』 Структурный и неразрешимый конфликт внутри федерации означает, что стоящее за федерацией общее благо оказывается не столь уж общим. В таких случаях, вероятно, оптимальным вариантом как для федерации, так и для субъекта может стать сецессия последнего: «дом, разделившийся сам в себе, не устоит» — если конфликт неразрешим, то уж лучше людям жить в разных домах как добрые соседи, нежели в одной коммуналке при вечном яростном споре. — Под сецессией будем понимать правомерный выход какой-то территории из состава государства и обретение ей самостоятельной государственности. — Тогда сепарация будет преследовать те же цели, но в отличие от неё будет иметь неправомерный характер. 『🏛』 Мы до сих пор живём в мире суверенных государств, поэтому правомерность определяется прежде всего согласием центральной власти на отделение провинции, а в международной политике территориальная целостность непременно будет стоять выше любого права на самоопределение. Можно вспомнить множество современных непризнанных или ограниченно признанных государств: ПМР, ТРСК, САДР, Сомалиленд и даже сравнительно успешное Косово — все они отделились от признанных стран, но их сепарация и десятилетия спустя мешает им стать полноценными членами мирового сообщества. В отличие от них Южный Судан получил независимость по результатам референдума, организованного по соглашению с центральной властью; как итог, Южный Судан — член ООН. Итак, если исходить из того, что для идеальной федерации характерно состояние не-доминирования, то право на сецессию в ней должно иметь место, но его реализация не должна быть произвольной (как в конфедерации). Полагаю, этого можно достигнуть за счёт усложнённой, растянутой во времени процедуры, которая должна иметь зеркальный характер по отношению к процедуре принятия нового субъекта в состав федерации. 『🤝』 Начнём с последнего. Расширение федерации касается не только нового субъекта и центральной власти, но и всего народа федерации как носителя её суверенитета. Новый субъект передаёт свой суверенитет федерации, а его народ присоединяется к народу федерации, в результате чего последний изменяется — прибавляется в своей массе. На это по идее должен давать согласие и народ федерации тоже, поскольку дело касается не только его государственности, но и его сущности. Иными словами, референдумов должно быть два — отдельно в новом субъекте и в федерации, — причём оба исхода должны быть позитивными, после чего и начинаются процедуры интеграции. Предшествовать этому должны публичная дискуссия в обеих странах о необходимости присоединения и обеспечение свободы волеизъявления на референдумах. В таком случае сецессия представляет собой акт отделения части народа от целого и она также должна начинаться с публичной полемики, которая предшествует свободным референдумам. Здесь их также два — и это важный момент: «бархатный развод» начинается если и только если обе стороны — регион и остальная федерация — на него согласны; регион не может произвольно ни сам уйти, ни быть «абортирован» подобно Сингапуру из Малайзии. Это порождает институциональную сдержку, которая ведёт к отделению только при устойчивой воле сторон к размежеванию, что защищает федерацию от хаотичного распада. 『📍』 Таким образом, в свете республиканской философии право сецессии может быть включено в конституционное устройство федерации, причём усложнённые процедуры в нём будут легитимным средством обеспечения не-доминирования, а не просто «политическим тормозом». Нарушение этих процедур может быть поводом к федеральной интервенции как не-доминирующему вмешательству. 📣 / ЯкушевFM • Подписаться / ❄️