Острог

Пониманию сути событий 1985-1993 годов сильно мешает железобетонная глыба конструкции "сменились вывески, ничего не поменялось" - хотя казалось бы, очевидно, что поменялось почти все. Одной из основ этой глыбы выступает утверждение, что идейные борцы с партией ничего не добились и не взяли власть, а взяли власть люди из номенклатуры. Если сильно утрировать, это в какой-то мере так. Но, как и всегда, за хлестким пропагандистским говором кроется сложность, до которой мало у кого получается допетрить. Начнем сразу с биографий. Виталий Петрович Муха занял должность второго секретаря Новосибирского обкома в декабре 1988-го - на седьмой год своего директорства над гигантским Сибсельмашем. На момент занятия первой освобожденной партийной долности ему шел пятьдесят третий год. Виктор Мельхиорович Кресс стал первым секретарем Первомайского райкома в 87 году, в свои 39. До того он сделал вполне неплохую карьеру агронома и руководителя в сельском хозяйстве, на свою первую освобожденную партийную должность пришел с позиции зампредседателя Агропромышленного комитета Томской области по производству. Оба стали своеобразными патриархами своих регионов. Оба имели депутатский стаж, оба выигрывали губернаторские выборы в 90-х (а Кресс успел еще и в 2003-м). Муха честно проиграл выборы 2000 года и ушел на покой, а Кресс после ухода с губернаторской должности засел в Совете Федерации и сенаторствует до сих пор. Но, собственно, главное: оба они пришли в партийную номенклатуру по перестроечному призыву, незадолго до разрушения партийной вертикали и перехода власти в руки Советов народных депутатов. Оба к моменту партийного призыва уже состоялись как руководители и особой нужды в политической карьере не испытывали. Они оказались новым вином, влитым в ветхие мехи: и состоялись политически после того, как эти ветхие мехи ушли в небытие. Кресс и Муха не имели отношения к условному дипстейту, глубинным аппаратным связям и праздничным родословным. Зато имели множество собратьев: Горбачев вскоре после своего избрания генсеком провел чистку, и в партию вошли тысячи способных людей, вполне себе состоявшихся в своих базовых компетенциях. Эти люди дозрели до политики без партии и в немалом числе состоялись как политики и в целом руководители после партии. На их фоне тезис "сменились только вывески" выглядит бледно или меняет содержание: внутри советского общества вызрели силы, поменявшие социальное пространство и собственно сменившие вывески.