Острог

Открытием для людей становится тот факт, что демократическое индизигн государство делает сильнее функционирующая система демократических институтов. С одной стороны, это странно - факт вроде самоочевидный, да и эмпирически подтверждаемый: лидер государства, в котором институты не работают, согласовывает перемирие с лидером гсоударства,в котором институты работают. С другой стороны - вполне объяснимо неприятной чертой нашей национальной психики, которую мы обсуждали в Великую Субботу. Россия благодаря борьбе подвижников дозрела к 90-м до свободы. Но взявшие знамя люди решили резать правду-матку и переть с идеями либерализма так же непримиримо. как некогда пер Ленин с социализмом. Они благословили (если не продавили) расстрел Верховного Совета, а потом, сражаясь за свободу, продавили еще и Ельцина на второй срок. Доминируя в медиа, они отказали в слове крупным социальным стратам, пострадавшим от радикальной рыночной реформы; людям, которым было что сказать в цивилизованном обществе и легальной политической борьбе. Из-за этого ново-оппозиционынй дискурс радикализовался до красно-коричневости и пошел завоевывать массы - в том числе. через "родной язык". Неслучайно ключевым дискурсмонгером новой гегемонической конструкции стал Гоблин: сначала он дал западным фильмам, воспринимавшимся как часть инвазии, "родное", близкое по культуре звучание. За три десятилетия эти люди не просто завоевали массу, задав многие "самоочевидные" представления о политике. Они со всей яростью и вполне объяснимым упорством размотали, как могли, идеи, легшие в основу государства РФ. Удалось это сделать потому, что либералы 90-х оформили оснвоательные и здравые идеи в дешевые. очевидно-лицемерные лозунги. Таким образом, красно-коричневые дискурсмонгеры подготовили народ к большой реваншистской войне - в плане состояния умов. И буквально этими же действиями они ослабили государство, способствуя политическому абсентеизму туленковского "Сереги Иванова". Достаточно мощные индизигн конструкции были лишены политической мощи, а ржа симулякра "возрождения СССР" в виде старых управленческих практик (от непотизма до административного контроля над выборами) поразила собственно управленческую культуру, и так не особенно развитую. Другой вопрос, что при минимально политически зрелом народе и минимально дееспособном политическом классе СВО бы с актуальными на 22 год вводными бы не началась - но к этому разговору мы тоже пока не готовы. В итоге моральная готовность сражаться сошлась со слабостью тех институций, которые традиционно отвечают за варфейр. И более чем объяснимо в этом контексте выглядит устойчивость и дееспособность экономического блока, традиционно принадлежащего системным либералам. Но собсвтенно что в оконцовке? За неспособностью дугиноподобных создать концепцию "другой" России; и кооперативозероподобных - провести в жизнь стратегию создания "другого государства" (да хоть какую-либо стратегию) альтернативы либеральном-демократическому (и КОНЕЧНО ЖЕ, этнофедеральному) устройству у нас нет. При этом, прежде чем начнется непосредственная работа по воссозданию России, как ее замышлял Ледовласый, многим захочется справедливо оценить усилия гоблиноподобных по развращению умов; но главный фокус политической борьбы будущей России - в преодолении нашей неприятной тяги "рубить правду-матку" и включать бычье упорство, когда во включении нуждается способность вести диалог.