Острог

Не каждая птица долетит до середины Днепра, а уж до середины многотомного прекрасного сборника документов "Коминтер и Гоминьдан" доберется не каждый профессиональный историк, не говоря о любителях и дропаутах из специальности. К счастью для всех, Мамаева Н. Л. явно добралась до самого конца сборника и написала прекрасный томик "Коминтерн и Гоминьдан". В результате у нас есть небольшая работа, в которой подробно разбираются постановления многочисленных советских органов власти и собственно гоминьдана. Ожидаемо душный сборник выводов из документов оказывается захватывающей, хоть и написанной в абсолютно академическом стиле, историей того, как Карахан, Бородин и Войтниковский почти 10 лет маневрировали между противоречивыми директивами центров. Да, во множественном числе, ведь единственность Центра с большой Ц и Большой Земли с Большой З не отменяла его множественности. Сложные отношения партии и государства в союзе давно стали предметом споров о преимуществах или недостатках такого управления, но в вопросах внешней политики, особенно в Китае, эта сложность вырастала по экспоненте из-за вмешательства Коминтерна, Крестинтерна (христиане тихо, говорят аграрии) и других международных коммунистических организаций поменьше. Китайским направлением одновременно рулили НКИД, Коминтерн, многочисленные комиссии Дальбюро, на раннем периоде к ним еще стоит добавить товарища Краснощекова с его ДВР и вложенными в нее органами власти. Обилие принимающих решений институций осложнялось тем, что этих самых институций было чуть ли не больше, чем составляющих их кадров. Сталин, Раскольников, Троцкий и Иоффе присутствовали то одновременно, то поочередно практически во всех упомянутых коллективах, причем динамика власти между ними в различных группах была разной, чего не скажешь об их межчеловеческих отношениях. Забегая вперед - когда коллектив свелся к Сталин и овощи, дела пошли совсем плохо и по китайской линии тоже. Впрочем, это лишь формалистская точка зрения. С точки зрения агент-принципалских отношений, можно с такой же долей уверенности сказать, что советско-коммунистическую политику в Китае определяло 2.5 человека - Блюхер отвечал за военную линию, Бородин за гражданскую, а на половинку принимающего решения тянет Бубнов сотоварищи + Карахан. История взаимодействия Коминтерна и гоминьдана это история недопонимания, больших надежд, больших побед и до обидного глупых поражений. Попытки большевиков натянуть не только реальность на МЛ схему, но и китайскую ситуацию на знакомые термины "Керенщины" и "разложения армии", не приводили к большому успеху. Нерешительность в выборе союзников и метания между Фэн Юйсяном, Чан Кайши и Уханьским совещанием, отсутствие последовательности в отношении к радикализации/деэскалации аграрной революции, плохо поставленные в форме и содержании коммуникации с местными коммунистами - проблемы были многочисленны и большей частью на грани решаемости. Но энтузиазм, интуиция и чудовищная работоспособность вкупе с большой гибкостью позволяли наращивать темпы и глубину сотрудничества почти что до самого разрыва, вызванного усатым резким изменением климата в центре и соответствующим пересмотром политики. Саму историю сотрудничества можно схематично разделить на три этапа, отзывающиеся и с тремя принципами Сунь Ятсена, и с тремя съездами Гоминьдана, и с тремя этапами программы Гоминьдана: военным контролем ака завоеванием страны для партии, политической опекой ака строительством государства партией и периодом условной свободы ака социализмом с китайскими характеристиками.