Острог

День, когда молчит всякая плоть - хорошее время подумать о плохих чертах своей национальной психики. Попробуем развернуть тезис уважаемого Скимена: "страшная беда восточных славян – упиваться своей эмоциональной наркоманией, гнушаться «подстраиванием» под собеседника, принимать развязное хамство за «гордость». Характерно для всех «мгимо_финишед». Ост-славянам очень важно «рубануть правду-матку». Не могут без этого." Может быть, это проявление глупости; или "женскости" нашей культуры, или просто не воспитанной должным образом выдержки - но у нас есть влечение собственно формулировать эту "правду-матку", делать окончательные и радикальные суждения там, где это совсем не стоит делать; а потом бодаться за малозначащие частности, упуская из виду главное. В исторической перспективе это выглядит достаточно рельефно. Многие упрекают (и справедливо) большевиков, поставивших свою политическую и даже узкопартийную волю к власти выше национального стремления к устройству нового республиканского государства. Из-за этого им пришлось сразу после переворота переизбирать ВЦИК, а многие серьезные проблемы гражданской войны и двадцатых годов были порождены скрытой нелояльностью людей, которых поставили перед фактом наличия "новой власти". Но большевики - не монополисты такого рода заходов. Примерно в то же время новое Сибирское правительство стало исключительно социалистическим - так что даже Потанин, патриарх областнического движения, был вынужден уйти из этого правительства. Чуть позже (через три года, как же быстро тогда текло время) Карловацкий собор закончил свое воззвание к верующим жестко политизированным монархическим посылом: "да вернет на Всероссийский Престол Помазанника, сильного любовию народа, законного православного Царя из Дома Романовых"; чем усложнил положение Церкви в России и во многом обусловил пестроту юрисдикций, по которым разошлись воцерковленные эмигранты. Подчеркну - можно по-разному относиться к идее рывка сквозь формации; к социализму; к монархии. Вопрос в становлении преходящего политического представления как "правды матки", ради которой можно усложнять и губить жизнь ближним, и терять союзы со своими - когда на повестке дня стоят вопросы, куда более важные, чем то или иное выражение этой "правды-матки".