Острог

В экранизации «Тихого Дона» 2015 года автор довольно сильно урезал политическую и идеологическую составляющие, сфокусировав внимание на личностях ключевых героев. Мы не видим ни огромного красного пласта в виде марксистского кружка в станице, персоны Штокмана и соответствующей «нравственной» линии; ни большей части белого пласта, который в книге выражен скорее цитатами документов и исторической хроникой - например, заседания Войскового круга, на котором Подтекло потребовал передать власть Советам, и соответственно ключевых персоналий вроде Каледина и Краснова. Сначала такой ход режиссера вызывает неприязнь, ведь с ним уходят значимые сюжетные линии и мотивация ряда персонажей. Но, как и с любым крупным, серьезным произведением, с новыми просмотрами приходит понимание значения неоднозначного режиссерского шага. В случае «Тихого Дона» редукция политического выполняет важную миссию: исторический нарратив ТД благодаря этому дешолоховизируется. Вне зависимости от нашего отношения к авторству книги мы можем довольно хорошо увидеть социально-проективный замысел публикации романа: предложить читателю не героический красный эпос вроде «Разгрома» или «Железного потока», а большой исторический нарратив, с экскурсами в историю края и историческими документами - и с вкрапленной в него «красной» версией истоков и характера описываемых событий. В этом плане неслучайно, что Шолохов имел доступ как к историческим документам, так и к следственным делам - например, Ермакова и Сенина, далеко не последних по известности участников событий. Через достаточно достоверный экскурс в личностную жизнь этих людей прописывается генеральная линия: о ключевой роли социального расслоения в истоках конфликта, о слабом понимании казаками своего действительного интереса, о том, что победу красных на Дону дали жертвенность и героизм последних. Мы привыкли таким образом воспринимать и события ТД, и Гражданскую войну в целом - инерция поколений людей, выросших в логике этого нарратива, говорит о том, что ТД как проект оказался вполне успешным. И это выбивает из оптики потенциального экранизатора или интерпретатора массу важных сюжетов. Ведь ключевой линией разлома, определившей в том числе характер земельного конфликта, была разница интересов казаков, иногородних и калмыков; ключевые победы красных были обусловлены амбициями казачьих лидеров от Миронова и Буденного до условного Якова Фомина (вот уж действительный пример шатаний казачества) и банальным истощением людского потенциала казачьей части ВВД. В этом смысле деполитизация нарратива, сделанная Урсуляком, открывает новые возможности толкования событий ТД, да и вообще Гражданской войны на Дону - например, теми же игроделами либо исследователями. Это дает простор для включения в будущие толкования ТД, в том числе экранизации, действительной фактуры там, где Шолохов описывает исторические события. Например, в сцене истребления плененных чернецовцев показать не плотненьких офицеров средних лет, как в фильме 57 года; и не относительно молодых казаков, как в фильме Урсуляка; а юношей, практически детей 14-15 лет, как было на самом деле. Это придаст решениям и действиям главного героя совершенно иную полноту и эмоциональную динамику.