Острог

Шмитт всегда — децизионист-суверенменталист. Но его понимание того, что решение предполагает, расширяется: в начале 20-х Децизьон — моментальный акт суверена. В конце — тотальное решение Фолька о форме-способе-модусе своего политического существования. В 33-м — решение, вписанное в «покоящееся бытие». После войны — решение, отложившееся осадочком в пространственном порядке земли. Каждый раз решение первично — но его контекс меняется и уплотняется. Решение нуждается в порядке, чтобы быть эффективным, — но порядок нуждается в решении еще сильнее — чтобы родиться. Это что-то вроде диалектики решения и порядка. Текст острога превращает Шмитта в какого-то легитимщика-институционалиста. Он убирает децизьон. А Решалово всегда у Шмитта должно оставаться, не надо вот в протоколизмцию погружаться.