Острог

🇨🇳 Карл Шмитт в современном Китае: от критики либерализма к легитимации власти 🐉 Феномен, получивший в научной среде название «лихорадка Шмитта», представляет собой одно из наиболее примечательных явлений в современной китайской интеллектуальной жизни. Популярность немецкого юриста и политического теоретика Карла Шмитта в КНР начиная с 2000-х годов достигла беспрецедентных масштабов, став своеобразным символом кризиса легитимации постсоциалистического Китая и борьбы между конкурирующими видениями его будущего. Интерес китайской интеллигенции к Шмитту уходит своими корнями в гораздо более ранний период. Первые контакты произошли еще в период Нанкинского десятилетия (1927–1937), но получили прерывистый характер в годы холодной войны. Систематическое переоткрытие Шмитта в 1990-х годах совпало с критическим моментом: распад Советского союза создал серьезный вызов для КНР и обострил вопрос о легитимационной базе коммунистического правления. На смену марксистско-ленинским константам, утратившим убедительность, потребовались новые интеллектуальные инструменты. Шмиттовское наследие активно используется в китайской политической мысли тремя основными течениями. Школа «Китайского пути» использует концепцию суверенного решения (decisionism) Шмитта для обоснования неколебимого руководства КПК, представляя партийное государство как аппарат, способный действовать в условиях вызова вне рамок обычного конституционного порядка. Новые левые прибегают к шмиттовской схеме друга-врага и теории исключительного положения (state of exception) для оправдания авторитарного курса, часто обращаясь к наследию Мао Цзэдуна. Либеральные реформаторы, напротив, видят в Шмитте ресурс для преодоления парламентарной слабости и достижения подлинной конституционности, где суверенная воля народа, представленная государством, получает юридическое выражение. Пекинский интеллектуал Лю Сяофэн и его коллеги Гань Ян, Ван Шаогуан сумели сделать Шмитта неотъемлемой частью официального дискурса. Шмиттовская критика парламентаризма и защита решающей роли суверена находили живой отклик в кругах идеологов КПК. В отличие от работ, опирающихся на западные либерально-демократические модели, подвергавшихся цензуре, тексты, вдохновленные Шмиттом, пользовались легким прикосновением цензорской руки. Наиболее известный китайский интерпретатор Шмитта — литературовед Чжан Сюдун — развивает концепцию «китайской культурной политики», основанной на идее недопустимости сконструировать подлинную китайскую политику в пространстве, ограниченном западными универсальными ценностями демократии, науки и свободы. Его шмиттовский аргумент превращается в защиту партийного государства как единственного инструмента, способного достичь подлинного равенства и китайской субъективности, свободной от западной модерности. При администрации Си Цзиньпина шмиттовские концепции обрели практическое применение в политике Китая. Различие друга и врага, состояние исключения, суверенное решение использовались как концептуальные рамки для обоснования жесткой позиции в отношении уйгурского меньшинства в Синьцзяне, подавления движения за демократию в Гонконге и централизованного управления кризисом COVID-19. Концепция Шмитта о том, что суверен — это тот, кто решает об исключении, позволила переквалифицировать вопросы человеческих прав и верховенства закона в категории временных девиаций от нормального порядка, оправданных национальным выживанием. Однако признание влияния Шмитта на китайскую политическую практику неизбежно указывает на глубокий кризис: необходимость прибегать к немецкому юристу, столь тесно связанному с фашизмом, для легитимации социалистического государства свидетельствует об исчерпании потенциала марксистско-ленинской мысли. «Лихорадка Шмитта» выступает зеркалом экзистенциального вопроса, стоящего перед современным Китаем: что он есть, что он желает быть и куда он направляется. Конкуренция между различными школами китайского шмиттианства раскрывает отсутствие фундаментального консенсуса о будущем направлении развития КНР. #политика #китай #политическая_теология #право #кнр