Острог

Образ "благословенных американских пятидесятых", когда простой Джон Питерсон город Филадельфия мог просто работать на работе, содержа семью, часто сопровождается прогонами про "расправленное плечо атланта" - мол, вот что рыночек благословенный сделал. Но на самом деле временное относительно устойчивое благосостояние медианного рабочего человека в эти годы в США наоборот, опирается на ужатые плечи атланта; плечи, порезанные краями бутылок с паленым виски. Массовая хорошо оплачиваемая занятость была долгим временным плечом Нового курса Рузвельта, который собственно был направлен на усиление социальной солидарности и развитие государственных программ по массовой занятости; а потом силовые линии курса, в общем иссякнувшие к 39 году, получили социально-экономический буст во время войны, когда надо было строить и делать очень много всего - а потом еще соревноваться с Советским союзом по космосу, ядехке и обычным вооружениям. Новый курс, помимо прочего, преодолевал сложившийся в американской культуре крайний индивидуализм, местами усиливший, а может быть - где-то и породивший Великую депрессию. Когда первые миллионы безработных пошли за талонами и пособием, городские руководители думали, как делать процесс получения пособий максимально стыдным: это была магистральная линяи мысли, потому что в обществе господствовало "атлантовое" представление о том, что если человек не может заработать себе на жизнь, значит с ним что-то не так. Сами выброшенные на произвол судьбы рабочие винили в произошедшем не фабрикантов, а себя - и жертвой такого "атлантового" представления о мире стали, возможно, десятки тысяч сильных работящих людей, решивших наложить на себя руки. Если бы не было нового курса, идеологически пролоббированного людьми, близкими к социалистическим идеям, США в лучшем случае провели бы пятидесятые так же, как поздние двадцатые. А в худшем случае - так, как показано в "Человеке в высоком замке" Филипа К Дика.