Острог

Само Беловежье ударило сильнее всего, в сущности, тоже не по СССР. Границы этого государства к декабрю кончались за пределом двери горбачевского комитета, соглашение славян действительно стало лишь констатацией. Последняя версия Союзного Договора, на подписание которого продолжал надеяться ставропольский комбайнер, легализовала как фискальную самостоятельность, так и республиканские вооруженные силы. Этот договор был более конфедеративным, чем дизайн СФРЮ, заданный Конституцией 74 года: в рамках которой ключевым сепарирующимся республикам удалось обособиться в самостоятельные политические субъекты и собственно сформировать свои ополчения. Больше всего Беловежские соглашения ударили по автономиям, прежде всего, опять же - российским. Руководитель флагманской республики, Шаймиев, был готов подписать договор ССГ только напрямую, не через Россию. Его подпирали республиканские традиции: Татария дважды пробовала выбить себе союзный статус, и наступивший в 85 году период больших исторических возможностей не мог кончиться без этого приза. Наличие конфедеративного правительства позволяло бы автономным республиками спокойно и системно работать на свой суверенитет, в спорных ситуациях обращаясь к союзным властям. В сущности, именно политическая воля автономий выглядит ключевым движком в рамках этой конструкции. Однако, автономии не были сплочены в достаточной степени и главное, не нашли в лице союзного руководства верного союзника: реноме Горбачева к началу девяностых в плане надежности было уже очень плохим. После Беловежья автономии остались один на один с уже российской Москвой. Они приглашались в безальтернативный союз на хороших условиях, а Ельцин был репутационно зависим от стран запада как верный сторонник демократии. Как мы видим из сегодня, этих вводных было недостаточно для того, чтобы республики смогли защитить свой былой статус. Исходя из этих вводных, краткий опыт чеченской независимой государственности выглядит крайним опытом общей рамки, не выпадая из нее. От переговоров с Россией Грозный не отказывался, а его стремление заявить о Чечне как об отдельном государстве не особенно отличается от формулировок, которые мы можем увидеть в Федеративном Договоре. К 1994 году, если верить дудаевскому министру финансов, собираемость налогов в республике дошла до 80 процентов, и республика сумела обеспечить свои базовые нужды самостоятельно. При этом социально-экономические перекосы, оставленные республике Советами, были серьезнее, чем в условном Татарстане.