История с богослужениями на осетинском языке — это уже давно не только про церковь. Это вопрос культурного самоуважения. Слова владыки Герасима о необходимости осетинских переводов, песнопений и собственного аланского распева — абсолютно своевременны. Потому что язык живет не в музеях и не в отчетах чиновников. Язык живет там, где человек чувствует душу народа: в семье, в песне, в молитве. Если появляется полноценное богослужение на осетинском языке — значит, язык получает право звучать в одном из самых сакральных пространств жизни народа. И здесь есть еще один важный момент. Осетинская культура слишком долго существовала в режиме вечного «локального достояния», о котором все говорят с уважением, но мало кто реально продвигает за пределами Кавказа. У нас колоссальное наследие — музыкальное, эпическое, духовное. Но без внутренней уверенности самих осетин оно так и останется «чем-то интересным для этнографов». Поэтому разговор про аланский распев — это не фольклорная экзотика. Это попытка вернуть культуре естественное чувство достоинства и масштабности. И, возможно, впервые за долгое время церковь становится не догоняющей, а одной из движущих сил национального культурного процесса.