Georgy Orlov-Davydovsky / Георгий Орлов-Давыдовский

Радикальное движение «некрореализм» возникло в Ленинграде в начале 1980-х годов в период застоя, когда не живые, не мертвые генеральные секретари ЦК КПСС сменяли друг друга, и главным событием в стране стали «гонки на лафетах». В это время затянувшегося умирания коммунистического строя, социалистической экономики и эстетики появился некрореализм. Умирающая идеология стала питательной средой для нового движения, которое поставило под вопрос одно из главных ее оснований – бессмертие. Идея смерти в христианской традиции как переход в иной, лучший мир трансформировалась в коммунистической идеологии в перерождение при жизни. Революционная романтика, взявшая на вооружение строки Николая Тихонова «Гвозди бы делать из этих людей: / Крепче бы не было в мире гвоздей»1, призывала к преодолению биологической природы человека, к тому, чтобы поставить не только жизнь, но и смерть на службу коммунизму. Идея производственного пролетарского бессмертия достигла своей наивысшей точки в опытах Лаборатории Особых Трудовых резервов при Центральном Институте Труда, где мертвых рабочих «учили» после смерти с помощью электричества выполнять общественно-полезный труд – переносить кирпичи и бетон, забивать гвозди3. Журналист восторженно описывал «посмертное шествие передового отряда пролетариата навстречу лучшему будущему, навстречу коммунизму»4, и то, как, подпитываемые передвижными электрогенераторами, мертвецы с кайлом и лопатой наперевес будут вгрызаться в вечную мерзлоту на Крайнем Севере. Крематорий как символ нового государственного подхода к утилизации мертвого тела, которое больше не нужно сохранять до Второго пришествия и будущего воскресения из мертвых, и мавзолей, в котором выставлен на обозрение вечно живой вождь как главное святилище страны – два полюса коммунистического бессмертия. Туркина О. Некрореализм