Сегодня исполняется 85 лет одновременно советскому и антисоветскому писателю Сергею Довлатову. Массовую популярность Довлатов, как принято в России, получил уже после смерти, а к нашему времени во многом стал компромиссной фигурой. Персонажем, которого особенно не за что ругать, но которым и не хочется искренне восхищаться. Лимонов в "Книге мертвых" язвительно называл Довлатова "сырым бревном", а его литературу "обывательским компотом". Любопытно, что сам Довлатов о Лимонове в эмиграции отзывался исключительно положительно, а его первый и самый известный роман “Это я - Эдичка” признавал едва ли не шедевром Конечно, Лимонов был во многом прав. В наши дни Довлатов, конечно, переоцененный автор, хотя и его подлинное мастерство рассказчика едва ли стоит принижать. В первую очередь, довлатовские книги представляют собой сборник фельетонов. Фельетонов, которые действительно талантливо написаны. В этом смысле "Компромисс" и "Заповедник" наиболее яркие и удачные произведения. Когда же Довлатов не рассказывал ироничные байки, а пытался пучить глаза и говорить о чем-то важном и глубоком, получалось откровенно блекло и невнятно. Показательна "Зона", где основная мысль про "я сам себе тюрьма", выглядит донельзя наивной, если не избитой. Тем не менее, у Довлатова совершенно точно получилось одно - создать образ столичного диссидентствующего интеллигента. Этот образ беззастенчиво эксплуатируется и по сей день. Лирический герой Довлатова навсегда застрял в метафизическом поезде “Ленинград - Коктебель”. Позади несчастная, но честная любовь, а на душе светлая грусть и вечное похмелье. В купе гон, конечно, не один. Напротив едет агрессивное быдло, грязно домогающееся до несчастной проводницы. Лирический герой не может такого стерпеть и осаживает пьяного гопника серией звонких пощечин. А с наступлением ночи персонаж просто обязан нелепо совокупиться с проводницей в тамбуре, чтобы на следующее утро разбавить вечное похмелье липким чувством стыда. Кем был бы Довлатов сегодня? Думаю, что в нашей свинцовой эпохе вряд ли нашлось место довлатовским фельетонам. До нашего времени Довлатов и не дожил, и сейчас наверняка светло грустит. Не в раю и не в аду. А в прокуренном тамбуре поезда-призрака, едущего из Ленинграда в Коктебель.